Спасти эльфа

Его глаза влажно заблестели, но, к моему огромному облегчению, слезы высохли, не успев пролиться.

— Станешь всем врать? Всю жизнь?

— Да! Стану! Всем врать! — разозленный Фай вскочил с постели.

Ничего себе, какой бодрый, а весь день притворялся больным. Видимо, надеялся, что на него, полудохлого, никто не позарится.

— Всем буду врать. И женюсь. На чистой деве. И детей заведу. Потому что не виноват в том, что со мной сделали!

Я стиснула зубы и вышла из палатки, потому что в висках внезапно загрохотало и боль стальным обручем сдавила затылок. Там, снаружи, я долго дышала свежим лесным воздухом, наблюдая за силуэтами людей, скользящих во мраке ночи.

Фай прав. Они не виноваты и заслуживают нормальной жизни. Но черта с два я их отпущу. Слишком они теперь много знают, да и Мерида говорила, что есть способ исцелять душевные раны.

Когда я вернулась в шатер, Ильди подбирал с пола разбитую посуду. Кто-то из них двоих в порыве ярости опрокинул стол с остатками ужина. Сгорбившись, Фай стоял в самом темном углу палатки, спиной ко мне, и его плечи содрогались. Услышав мои шаги, он торопливо вытер глаза рукавом туники и поспешил мне навстречу.

— Великая эйхарри, — он пытался изобразить на лице что-то вроде очаровательной улыбки, но получалась гримаса. — Располагайся, — Фай галантно подвинул мне стул, и от удивления я даже на этот стул села.

Дальше моя челюсть лишь продолжила свое стремительное падение, ибо ушастый опустился передо мной на колени. Представитель самой гордой расы на земле опустился на колени перед врагом! Причем как он это сделал! Не униженно, а словно соблазняя меня своей покорностью.

Взглянув на сородича, Ильди покачал головой и продолжил подбирать черепки с пола. Фай же с боязливой осторожностью коснулся моей обутой в сапог ноги.

— Великая эйхарри, впереди трудная дорога, позволь мне размять твои ступни, снять усталость.

Что?

У меня отнялся дар речи.

Услышанное заставило Ильди сначала застыть каменным изваянием, с осколком глиняной миски в руке, затем психануть и сбежать за ширму для переодеваний. Вероятно, поведение соплеменника возмутило эльфа до глубины души.

Фай снова привлек к себе внимание прикосновением к щиколотке. Он смотрел на меня с легкой, неуверенной улыбкой, снизу вверх, и в его глазах читалось, что он готов на все. Сделать массаж ног, лечь на кровать и отдаться, подарить поцелуй, в котором мне отказал Ильди. Мой внезапный уход из шатра во время спора ясно дал понять, что надеяться на свободу не стоит. Оставалось принять новые условия и бороться за место под солнцем. И, похоже, самое лучшее место под солнцем, по мнению Фая, — в постели эйхарри.