Спасти эльфа

Он развернулся, обнимая Иданн и позволяя ей опустить голову на свое плечо. Так и правда было теплее, только он все равно не мог расслабиться, лежал напряженный, каменный и старался ни о чем не думать.

— Делай, что говорят. Чувствуешь, где сейчас мой нож? То-то же.

— А если укусит?

— Не укусит.

— Мне жаль, что я тогда не взяла тебя в свой шатер, — вдруг сказала Иданн, словно прочитав его мысли.

— Наверное, мне не стоило пытаться в тебя плюнуть, — усмехнулся он, радуясь, что в темноте не видно его влажных глаз.

— Я убью их всех. Веришь?

— Светлоликая запрещает отнимать жизни без необходимости.

— Плевала я на то, что она запрещает.

Дождь закончился, но где-то в отдалении продолжал греметь гром. Пещера окончательно погрузилась во мрак.

Эвер не заметил, как задремал, а проснулся от того, что кто-то перекрыл ему дыхание. Испуганный, он дернулся всем телом, подбросив незнакомца, оседлавшего его живот. Над Эвером нависал черный силуэт. Ледяные пальцы сжимали горло.

Дышать! Нечем дышать!

Он вскинул руки, пытаясь отодрать чужие пальцы от своей шеи. Зарычав, убийца наклонился ниже, и Эвер наконец смог разглядеть в темноте его лицо.

Иданн! Его душила Иданн!

Чудовище из Сумрака вернулось.

Понимание оглушило, наполнило душу паникой. Его словно с головой окунули в ледяную воду. Так чувствует себя человек, чей кошмарный сон сбылся."

"Во мраке сверкнули белые зубы: женщина над Эвером зарычала, оскалившись, как животное. Как бешеная волчица. Ненависть и злость изуродовали ее черты. Теперь это было не лицо — маска ярости: на лбу вздулись вены, мышцы окаменели и подрагивали от напряжения, черные глаза горели безумием и азартом.

Незнакомка. Это была незнакомка, совершенно не похожая на Иданн, которую он знал. Другая личность. Невменяемая злодейка. Сумасшедшая. Монстр.

В панике Эвер попытался скинуть с себя убийцу, но хрупкая на вид эйхарри оказалась невероятно тяжелой, словно обломок скалы упал эльфу поперек живота. Как бы Эвер ни бился под ней, как бы ни дергался, она продолжала придавливать его к земле и душить. Перед глазами уже пульсировали кровавые круги.

Воздуха! Хотя бы один глоток!

Шея горела. Лицо Иданн, страшное, перекошенное от ярости, начало расплываться. Теперь он видел его будто сквозь мутную пелену, и с каждой секундой эта пелена уплотнялась, становилась темнее. В ушах нарастал гул, похожий на вой ветра в сквозном тоннеле.

Умрет! Он сейчас умрет! Иданн его задушит.

Снова и снова он пытался отцепить ее пальцы от своего горла, упирался ладонями в чужой подбородок и давил, давил, давил — тщетно. Безумие словно наделило эйхарри нечеловеческой силой.