Спаси нашего сына

— А здесь что у вас? — чужой мужской голос, интонации нахальные, неприятные, я успела их хорошо запомнить. Он стоит за дверью, я слышу его, кажется, что и он меня, что тонкое пластиковое полотно не защищает все, что оно прозрачно, призрачно, — ключи где?

— Душевая, — отвечает Алена спокойно, — она не работает, ждем слесаря.

Я надеюсь, что он ей поверит, ни одна интонация в ее фразе не выглядит неправдоподобной.

А еще я благодарю мироздание за то, что там Алена. Если бы с той стороны двери сейчас стоял кто-то другой…

— Ключи у кого?

Ну все, думаю, я пропала. Если они войдут сейчас, обнаружат меня тут, мне конец. Я понятия не имею, зачем им нужна, но одно знаю точно: ничего хорошего меня не ждет. А с животом я не беглец.

— У слесаря. Его и ждем. А покажите, пожалуйста, еще раз ваши документы? Я забыла фамилию.

— Попов моя фамилия.

Алена ловко меняет тему, и я с облегчением понимаю, что визитер отходит от двери, увеличивая между нами расстояние. И по мере того, как удаляются его шаги, я ощущаю, что снова в состоянии дышать нормально.

Ладони влажные, по спине каплями стекает холодный пот и ноги дрожат мелкой дрожью. Под коленями предательская слабость, я по стене сползаю медленно вниз, но только после того, как окончательно стихают чужие голоса.

Я сижу так минут двадцать, боюсь выходить — вдруг мои преследователи захотят вернуться сюда во второй раз. Но еще больше боюсь, что они смогут раздобыть ключ, и тогда… страшно подумать, что тогда.

Не верю, что этот кошмар происходит в моей жизни. Я никогда не нарушала правил, всегда соблюдаю закон, даже дорогу перехожу только в положенном месте. Как и где мы с тетей Милой смогли пересечься с этими криминальными элементами?

Ответа у меня нет.

Есть только обстоятельства, с которыми приходится мириться, и я пока понятия не имею, как выбраться из всей этой передряги. Снова обратиться к Егору? Он ведь сказал — звони, если нужна будет помощь.

Только вот визитку я оставила второпях дома, и номер, естественно, не запомнила, даже близко.

Слышу дробный стук каблуков, — Алена. Ее походку я узнаю по звуку.

— Евка, — шепчет она, негромко стукнув пару раз, — ты там живая? Отпирайся.

Я своим ногам не доверяю, пройти прямо — испытание, и я ползу к двери. А что еще остается? Ладони касаются влажного холодного кафеля, голова идет кругом, но мне нужно на выход.

Поднимаюсь возле самой двери, опираясь на стену, пальцы стали такими непослушными, поэтому замок я отпираю целую вечность.

— Ну что ты там возишься, — в нетерпении подгоняет меня Алена, — давай быстрее. Выведу тебя, пока они не вернулись.

Наконец, я распахиваю дверь и жмурюсь. С непривычки свет кажется слишком ярким и режет глаза, я много времени провела в темноте.