Спаси нашего сына

Я снял ей номер, пока на неделю, а дальше будет видно.

Иду к ней в номер, тащу этот чемодан, пластиковые колесики грохочут по плитке пола, а меня все бесит.

Я, блин, фирму создал, свой бизнес, за границу его вывел, а сейчас ощущаю себя героем любовного романа.

Пару дней назад все шло ровно. Я старался не думать о Еве, занимался работой, подписывал контракты, спал с Викой и был, в общем-то, вполне счастлив.

Даже если все вокруг меня было иллюзией, меня лично все устраивало. Ах, да, я же мастер самообмана.

Мне казалось, что меня все устраивает.

А теперь я разрываюсь между двух женщин, через пару месяцев я стану отцом, черт возьми, что такое творится.

Вика в своем номере, сидит на кресле, подобрав длинные ноги. На ней майка атласная, одна бретелька упала с плеча, и в другом случае этот вид бы меня зацепил.

Но не на этот раз."

"— Спасибо, что привез, — говорит, не поднимаясь, — останешься выпить чай?

Я колеблюсь. Наверное, надо уйти. Все эти разговоры — лишь дополнительное ковыряние болезненных ран, я ума не приложу, о чем нейтральном можно говорить с Викой.

А дома — Ева. И долгая бессонная ночь впереди, и я не представляю, как буду спать один в кровати, когда она за соседней стенкой.

Ее образ в неглиже из ванной тотчас же всплывает перед глазами, и я ощущаю покалывание внизу живота.

Баринов, черт, ну не здесь же, не при Вике о ней фантазировать!

И я от нелепости ситуации ляпаю:

— Останусь.

И теперь уже поздно включать задний ход. Вика поднимается, идет к небольшому столику, где стоит электрический чайник, коробочка с чайными пакетами, сахар, печенье.

— Кофе не предлагаю, в номере одноразовый и дерьмовый.

Я молчу, дожидаясь, пока она заварит чай. По большому счету мне все равно, хоть уксус хлебни сейчас, я не чувствую ничего.

Слежу за Викиной спиной, она прямая, как спица, вижу тонкие лопатки.

Она красивая женщина, вдобавок еще и достаточно умная. И думаю, проблем у нее с мужчинами не возникнет.

С каким-то другим, менее мудаковатым.

Наконец, она ставит чашки на журнальный столик, я беру свою, чтобы занять руки и делаю первый обжигающий глоток. Ну и конечно, рука дергается, и я кипяток лью прямо себе на брюки.

— Твою мать! — вскакиваю, матерясь, горячо, еще немного и я бы остался без возможности детей иметь. Бедра жжет достаточно ощутимо, и я морщусь.

— Егор! — Вика стоит, держа в руках полотенце, — ожог может быть. Надо… посмотреть.

Что, блин? Я понимаю, что Вика имеет в виду, но штаны перед ней спускать не собираюсь, хотя вчера отлично прогуливался перед ней совсем без всего.

— Иди в ванную, — она опускается на колени, начиная собирать с пола остатки пролитого чая. Раздумываю минуту — не уехать ли прямо сейчас домой в мокрых брюках? Но решаю проверить сначала, нет ли ожога.