Спасти дракона

Ломать, деточка — не строить! — шепнул кто-то на задворках сознания, и его присутствие не было отдаленным.

Тот, кто пришел, желал и мог помочь — и я позволила ему встать рядом, глядеть моими глазами и делиться пониманием.

И он делился.

И пестрое лоскутное одеяло чужой ауры больше не казалось бессмысленной мешаниной цветов, а обрело гармонию и строгую логику, а руки, накрытые ладонями далекого предка, вдруг поняли, вспомнили эту работу, и тонкая энергия больше не выскальзывала из слишком грубых для нее пальцев.

Он делился своим опытом — и шептал мне о своей жизни:

— Я звал ее Весной. Она не хотела этого брака, я взял ее силой — но я любил ее. Она улетала. Возвращалась рваная, битая — с войны, из боя… Я собирал ее по кускам, ругая последними словами, и грозил цепью. К сожалению, она так и не смогла дать мне наследника. Но мы были счастливы…

Аура ректора Эйнара под моими пальцами, воспринявшими чужойнавык, была податливой и послушной, цветные лоскутки и обрывки собирались в цельное, единое полотно, минуты текли за минутами, стежки ложились за стежками — и наконец, я признала, что всё. Дело сделано. Предок отступил, растворяясь в сонме голосов, в родовом наследии.

Я выпустила бесплотную энергоструктуру из рук — и она развернулась в трех измерениях, засияла мягким жечужным сиянием, которое не увидишь глазами — только душой.

Оглянулась на целительницу Маргрит, пристально вглядывающуюся туда же, куда и я — в мягкие переливы, свободные от разрывов и омертвений. Тщательно, скрупулезно проверяя мою работу, солнечная драконица обошла вокруг алтарного камня, и кивнула мне, подтверждая, что все в порядке.

Облегчение придало мне сил. Их хватило на то, чтобы внятно и четко выговорить освобождающую формулу для призванных душ, жадно вглядываясь на прощанье в лица родителей и братьев, и впитывая всей сущностью их прощальные взгляды и улыбки. Их хватило на то, чтобы закрывая Дверь за ними, отметить — отец и мать уходят, соприкасаясь пальцами, и понять, что все сделано правильно. Не зря я чуть не надорвалась, но докричалась.

Их хватило даже на то, чтобы собрать костяные клинки, которым отныне суждено стать моим ритуальным оружием.

А потом силы вдруг как-то сразу кончились.

Усталые ноги больше меня не держали — я села, вернее, стекла по гладкому сложила руки кинжалах, устроенных на коленях.

Что ж, теперь можно подумать и о насущном.

Итак, мой предок изнасиловал дракона.

При попытках представить эту картину, воображение протестовало а разум зависал. Дважды попытавшись осмыслить невероятное известие, я отступилась. Покачав голой, помассировала виски и открыла невесть когда закрывшиеся глаза.

Ладно, ректор очнется — у него спрошу.

А пока… у меня есть и другие дела.

Вокруг царила деловитая суета.