Спасти дракона

— С выздоровлением, — при моем приближении дракон выпрямился и, не особенно утруждая себя дальнейшими реверансами, выдал: — Все, отпускай меня.

— Нет, — сказала я и нырнула в комнату.

Не то, чтобы я надеялась захлопнуть дверь перед драконьим носом и уйти от разговора, нет. Просто скандалить в коридоре было бы неблагоразумно. А что скандал будет — в этом уж я не сомневалась!

— Что ты сказала? — то ли Алвис и правда не расслышал, то ли сделал вид, но, войдя за мной следом, дверь он тщательно прикрыл.

— Нет.

— Тереса. Угроза миновала, — дракон был опытен, мудр и терпелив. — Ты можешь меня отпустить.

— Нет.

На третьем отрицательном ответе опыт, мудрость и — особенно — терпение Алвиса закончились. Он так бабахнул кулаком по столу, что я против воли втянула голову в плечи.

— Что значит, нет?!

— Нет, значит, что я тебя не отпущу.

— У нас был уговор…

— Был. Но ты не уточнил, какая именно угроза. А у представителей темных родов жизнь, знаешь ли, не всегда безоблачна и безопасна…"

"В черных глазах сверкнула желтизна и, кажется, понимание всей глубины совершенной ошибки. На скулах заиграли желваки, кулаки сжались, вдоль висков змеиным узором проступили мелкие черные чешуйки.

— Я прибью тебя, — прошипел он, может, и не имея в виду это конкретно, но меня такое заявление вполне устраивало.

— Валяй, — я на всякий случай все же отступила за спинку кровати, чтобы не прибил раньше, чем договорю. — И станешь главой рода. Оно тебе надо, подумай-ка?

Дракон сверлил меня взглядом, и я продолжила уже увереннее:

— У темных родов есть обязательства перед Тьмой, ты знаешь? — Алвис молчал, я вцепилась в спинку кровати так, что костяшки побелели. — Тьма служит нам, а мы служим Тьме. И одна из граней служения — это обязательство передать силу по крови в достойные руки. Если же линия крови оборвется, и дар угаснет…

Я вздохнула и призналась, глядя в непроницаемо черные глаза:

— Я — последняя из Ривад. Мой род пресекся, и этим виновен перед темными богами. За вину рода отвечает последний из оставшихся в живых. И когда я умру, за моими останками придут теневые гончие, и доставят их в родовой склеп Ривад. И там я перерожусь в неподкупного стража, который будет вечно хранить бесценные знания и могущественные артефакты до тех пор, пока не найдется кто-то достойный ими завладеть — и способный это доказать. И тогда, когда сокровища моего рода возьмет в руки чужак, я, вернее, то, что от меня останется, станет его верной тенью. Обреченно вечно служить достойному за то, что мой род не уберег.