Спорим, ты будешь моей?

– Ну не обязательно же сладкие! Можно сделать с паштетом, можно с яйцом, сыром и чесноком, можно с красной слабосоленой рыбой и сливочным сыром…

Дарквотер шумно сглотнул слюну и просяще так произнес:

– Давай сначала поедим, а?

– Лаааадно, – сжалилась я и отложила свои записи.

Минут двадцать за столом царила тишина, и лишь приборы стучали о тарелки. Затем Эрик не выдержал:

– Нет, ну это будет очень необычно, такого еще не было на моей памяти!

– Угу, – отозвалась я, потягивая молочный коктейль через трубочку. – Надо посчитать продукты.

– Надо купить тебе перчатки, – произнес Эрик. – Продукты можно посчитать завтра. Все равно сегодня ты не пойдешь к Шарти, она не в духе.

– Да уж, – вздохнула я. – Начнем с перчаток.

С перчатками было проще всего – на королевской площади стоял центральный королевский бутик, где продавалось решительно все: от дамской пудры до спального гарнитура. И все это было самых модных брендов и самых неприличных цен.

Большое по площади двухэтажное строение уже стояло украшенное к зимним праздникам внутри и снаружи. Снаружи это были искусственные наледи, переливающиеся красивым голубым светом с замороженными в них красными ягодками брусники и клюквы. Ягодки задорно моргали в своем веселом такте, и здание целиком напоминало декоративную шкатулку.

Внутри же в бутике украшение было одновременно проще и симпатичнее. С потолка падали иллюзорные хлопья снега, а под ногами от каждого шага по полу разбегался морозный узор. Дети с радостными визгами прыгали и смотрели, как от топота ножек расцветает ледяная магия или пытались попробовать на зуб снежинки.

Я редко бывала здесь, а потому шла и крутила головой по сторонам, читая вывески. Чего тут только не было! И магазин парфюмерии, и декоративной косметики, и новомодные планшеты, и живые цветы, и даже большой павильон мебели. За стеклянном на витрине рядком стояли выставочные образцы кроватей – пафосные двуспальные с тяжелым резным изголовьем и веселенькие детские с мягким бортом.

– Ам! – раздалось сердитое у моих ног, и я едва успела затормозить.

– Ам! – повторил карапуз, сосредоточенно ловивший ртом иллюзорные снежинки.

– Ты чего? – обернулся Эрик, успевший пройти вперед.

– Ам! – малыш топнул ножкой, но снежинки ни в какою не хотели ловиться.

Я обернулась, в поисках мамы и определила ее по слегка безумному взгляду, расширившихся от ужаса глаз.

– Тирелл! Нельзя убегать от мамы! – молодая женщина схватила ребенка и прижала к себе.

Малыш явно не понимал, почему мама чуть не плачет, но тут же пожаловался на свое горе:

– Не ам!

И посмотрел на меня глазами, полными слез. А я, в свою очередь, посмотрела на Эрика, чувствуя себя абсолютно беспомощной.