Срок твоей нелюбви

В половине одиннадцатого утра четвёртого января настойчивый звон разносился необыкновенно далеко и громко. Совсем скоро из дверей высунутся заспанные головы недовольных, потревоженных соседей, кляня её на чем свет стоит. Придётся открыть, надеясь, что это не кто-то из близких решил навестить её в Новом Году, поскольку у неё нет ни настроения, ни желания видеть кого-либо на пороге своей квартиры. Не заглядывая в глазок, рывком распахнула дверь, ожидая увидеть кого угодно: от отца до ошибившихся дверью квартиры подвыпивших празднующих, но никак не Алексея: гладко выбритого, улыбавшегося будто ни в чём не бывало.

– Я тебя разбудил?

Вот так неожиданно, с морозным воздухом, осевшим на дорогом пальто, шагнул внутрь квартиры, закрывая за собой дверь и отрезая их от всего остального мира, заслоняя его собой. Потянулась навстречу всем своим телом, не обращая внимания на холод, пробирающийся под тонкую ткань халата, жадно зарываясь пальцами в густые волосы Алексея. Потянула на себя, обхватывая губами его губы.

– Подожди, подожди, – с лёгким смехом ответил Алексей, запирая на замок входную дверь, вложил ей в руки какую-то коробку в подарочной упаковке, – это тебе.

– Да-да, потом, – Таисия торопливо взяла коробку и положила на комод, горящим от нетерпения взором охватывая ладную, высокую фигуру мужчины, снимающего чёрное зимнее пальто.

– Скучала? – прижимая к себе Таисию, спросил Алексей, наклоняясь для поцелуя. Отвечать словами было лишним – губы красноречиво порхали по лицу мужчины, спускаясь к шее, прижимаясь к коже на пару мгновений и вновь поднимаясь вверх, к его требовательному, жаждущему поцелуев рту, перехватывающего инициативу. Пальцы девушки комкали ткань его рубашки, возились с пуговицами, дёргая на себя так, что те едва не отрывались. Руки исследовали желанное, крепкое тело с широкой грудью и плоским животом с узкой дорожкой волос, прячущейся в брюках. Пальцы гладили, кружили по телу и пощипывали кожу, на месте рук то и дело оказывались её губы, горячие и нетерпеливые.

– Ты будто горишь, сладкая моя, – выдохнул с мучительным стоном Алексей, едва рука Таисии скользнула к паху, сжимая крупную головку давно отвердевшего члена, повёл бёдрами, прижимаясь к девушке, позволяя вытворять ей с ним всё, что душе угодно. А сам в это время безуспешно пытался развязать узел пояса на её халате, который от его движений наоборот затягивался всё туже. Алексей чертыхнулся и просто раздвинул полы халата, взором пробегаясь по стройному телу с высокой грудью, просившей, чтобы её приласкали одним только видом гордо вздымающихся нежно-розовых холмиков сосков. Крупные ладони нежно обхватили полушария груди и несильно сжали её, массируя.