Срок твоей нелюбви

– Интересно, какая же?

– Услаждать взор и тело, быть прохладным благодатным оазисом среди жаркой пустыни, способным утолить жажду…

– Всё, что угодно, но только не печь кексики, да? – улыбнулась Таисия, отчего-то вспомнив отцовского Галчонка с блюдом тёплой домашней выпечки в руках.

– Ты и кексики… – Алексей задумался на секунду, потом расхохотался. – Нет, не могу себе представить, какова на вкус будет твоя выпечка. Вполне вероятно, что её можно будет использовать в качестве противотанковой гранаты. Хотя, наверняка, сам процесс будет выглядеть невероятно соблазнительно. Всё же я решусь попробовать.

– Что именно? Кексики, изготовленные мной? А как же риск подавиться каменной выпечкой?

– К чёрту кексики. Я хочу попробовать тебя…

– И ты ещё упрекал меня в нетерпеливости?

– Это далеко идущие планы, Тася. Я готов даже предоставить свою кухню в твое распоряжение, обещая мужественно перенести весь тот бардак, который ты там устроишь, если пообещаешь баловать меня видом сексуальной домохозяйки с фартуком на голое тело.

– Я подумаю над этим. Всё же мои кулинарные таланты ты даже гипотетически недооцениваешь.

Алексей растянулся на диване, собственнически оглядывая фигуру девушки с ног до головы:

– Я оцениваю другие твои преимущества, гораздо более важные для меня.

Его потемневший взгляд, горевший предвкушением, намеренно медленно скользил по телу. От него покалывало кожу и хотелось то ли раздеться донага, чтобы насладиться тем, как жадно он вбирает её в себя одним лишь взглядом, то ли наоборот, разыграть недотрогу, бывшую неопытной перед таким искушённым мужчиной. Первый вариант оказался предпочтительнее. Платье и белье были откинуты прочь небрежным жестом, только белокурые волосы спускались чуть ниже плеч, скрывая верхнюю часть груди от жаркого взора, блуждающего снизу вверх и обратно. Таисия опустилась на колени к Алексею, вбирая его губы в свой приоткрытый рот, мягко удерживая между зубами и лаская молниеносными прикосновениями языка, танцующего в собственном ритме. Руки Алексея обхватили упругую высокую грудь, сильно сжав её, а пальцы обводили контуры отвердевших сосков. Он зажал острые холмики между подушечками пальцев и потянул на себя, заставив её задрожать от непривычного ощущения, терзавшего чувствительные точки лёгкой болью и возбуждающего ещё больше."

"Таисия застонала в его рот, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией, а бразды правления вновь переходят в его руки, уже опустившиеся на тонкую талию и прижимающие её тело книзу, заставляя касаться её оголённой промежностью грубой ткани джинсов, под которой хорошо чувствовалось его возбуждение.