Срок твоей нелюбви

Но поскольку я хорошо знаю твоего отца и, смею надеяться, достаточно неплохо знаю тебя, то дам тебе некоторое время всё хорошенько обдумать и взвесить. Можешь смело ехать куда тебе угодно. Будем считать, что это отпуск. Но только будь на связи, пожалуйста. Договорились?

Она согласно кивнула головой, обрадованная, что всё обошлось не так страшно, как ей казалось. Может и сама ситуация разрыва с Алексеем не так плачевна, как рисует её воображение? Наверняка, ей неплохо удавалось справляться с ролью, выбранной самой. По крайней мере, ей так хотелось в это верить. Самые близких, разумеется, было не провести, а Мишка так вообще был тем самым гонцом, принёсшим плохие вести.

Но её радовало то, что все остальные не делали испуганных глаз при виде неё, сочувственно хватаясь за сердце, спрашивая трагическим шёпотом:""У тебя что-то случилось?"". А это было уже неплохо, значит, сил ей ещё хватало хотя бы на что-то. Она даже пыталась убедить саму себя, что сможет с небольшими потерями выкарабкаться из этой глубокой ямы.

Таисия решила на время ""залечь на дно"", зализать, как раненое животное, душевные раны и выползти потом на яркий свет божьего дня обновлённой, но сколько дней, недель или месяцев ей потребуется, чтобы изгнать Алексея из своей головы, она понятия не имела.

Казалось, он всё ещё внутри неё, бежит по венам вместе с кровью, волнуя сердце и будоража воображение, несмотря ни на что. Умом она понимала, что попалась в сети слишком опытного игрока, мастерски владеющего словом и телом, обладающим притягательной внешностью и положением. Кто бы что не говорил, но ощущение властности и опыта, исходящего от мужчины, притягивают. Казалось, что одним движением руки он может поднять выше давящий на тебя грозовой небосклон и раздвинуть горизонты твоего мира. А на деле Алексей привязывал её к земной тверди собой и умело раздвигал лишь её ножки вместе с нежными складочками, вонзаясь глубоко и наполняя собой. О да, в этом деле ему не было равных. Нравилось ей проводить время, наслаждаясь его близостью, отыскивая новые грани чувственных удовольствий. Нравилось настолько сильно, что сейчас ей остро не хватало его. До дрожи, до умопомрачения. Её так сильно ломало отсутствие привычного накала страстей и вожделения, что она не выдерживала и принималась ублажать себя. Она до боли зажимала соски и мяла грудь, спускалась рукой ниже, проводя по обнажённой коже. Тонкие девичьи пальцы ласкали изнывающую, тоскующую по его прикосновениям плоть, они ныряли вглубь лона и выходили из него в быстром ритме, а перед закрытыми глазами проносились обжигающие картины их плотских утех. Разрядка наступала всегда, сотрясала секундным спазмом тело и таяла в воздухе так быстро, что иногда ей казалось, будто она подолгу и безрезультатно истязает себя.