Старый, но крепкий 2

Нужно поступить, как с Гусом. Чем дольше длится бой, тем больше я узнаю о противнике, тем лучше работает поднавык «понимание».

Барт дошагал до площадки и бросился в атаку. Топор в его руках описал широкую дугу. Я отскочил в сторону, чувствуя, как лезвие рассекло воздух в миллиметрах от моего лица.

Бью шестом, стараясь попасть ему в грудь, но он отбивает мой удар с такой силой, что пальцы ноют.

— Вот черт… — выдохнул я."

"Он атаковал снова. Его движения были быстрыми и мощными, но не хаотичными. Каждый удар был широким, чтобы отогнать меня, заставить дойти до ступеней и отступать вниз.

Я уворачивался изо всех сил, когда мог — пытался отвести топор или попасть ему по руке. Вряд ли даже мертвецы умеют сжимать оружие раздробленными пальцами.

Только с каждым разом мне становилось все труднее избегать его атак. Шест мелькал передо мной, блокируя удары и отводя лезвие топора в сторону, но это требовало запредельных усилий.

Подгадав момент, я сделал еще один выпад — на этот раз метя в его колено. Если бы я смог сбить его с ног… Но Барт предугадал мой замысел. Он отступил в последний момент и тут же контратаковал.

Его топор рассек воздух там, где только что была моя шея. Я успел пригнуться. И в этот миг, когда я стоял полусогнутый, цзянши решил меня удивить: он вдруг выставил перед собой руку и с пальцев в мою сторону сорвалась серая клякса. Отшатнуться я не успел, зато успел задействовать ледяную защиту — клякса расплылась по вороту рубахи, но пленку на коже не преодолела.

Часть рубахи осыпалась прахом.

— Научился новым трюкам, сопляк?

Я не ответил. И все завертелось снова.

Барт анализировал мои движения так же, как я пытался анализировать его.

Он был более умелым в бою, более сильным. Мне помогала длина шеста, навык владения древковым оружием и техника защиты — пару раз мне прилетало лезвием топора по рукам, но я чудом успевал среагировать и выставить защиту.

Барт вновь бросился вперед. Я выставил шест горизонтально перед собой, надеясь остановить его натиск. Но вместо того чтобы ударить в лобовую, Барт юркнул вбок. Топор сверкнул в воздухе.

— Твою мать! — вырвалось у меня.

Я едва успел отклониться назад, чувствуя, как лезвие прошлось по краю моей рубашки.

Еще немного — и я бы смог посмотреть на себя в разрезе.

Сосредотачиваюсь, ускоряюсь, насколько могу, и перехожу в атаку.

Шест в моих руках атакует, будто змея, извивается и мечется в поисках уязвимой точки. Я вытягиваюсь в выпадах, раскручиваю шест в замахе, использую немногочисленные финты, которые знаю. Оружие кажется продолжением моего тела, быстрым и точным.

Но Барту плевать.

Каждый мой выпад он встречает с ленивой грацией, будто между нами не схватка на жизнь и смерть, а скучная игра, детский утренник.