Старый, но крепкий 2

Роган чувствует под пальцами слабый пульс и смотрит прямо в мутнеющие глаза старика до тех пор, пока тот не перестаёт двигаться."

"Старик падает на свой же прилавок, а Роган разворачивается и уходит прочь. Нет сострадания, нет стыда за совершенное. Есть только план: поскорее выбраться из города, чтобы стража, которую отправят за ним, осталась ни с чем.

Я рвусь из этого вязкого, удушающего потока воспоминаний. Я не хочу знать, кем он был, не желаю видеть его детство, его страдания. И сострадать такому чудовищу тоже не желаю.

Поток давит, толкает, ломает. Но я не сдаюсь.

Стиснув зубы, я окружаю себя воображаемыми стенами. Они трещат под давлением чужих воспоминаний, но держатся.

Я стояю на грани между двумя мирами — своим и Рогана. И теперь мне нужно найти то, зачем я пришёл. И желательно — побыстрее. В груди медленно иссякает Ци, за счет которой я могу копаться в чужих воспоминаниях.

— Покажи мне все, что связано со мной, — скомандовал я, и меня снова едва не уносит под потоком образов.

Слишком много мыслей, слишком много воспоминаний, связанных со мной. Где-то он слышал обо мне от целителя, от Ларна, где-то мелькнула случайная мысль обо мне, где-то кто-то упомянул моё имя.

Всё это переплелось в хаотичный узел, который невозможно распутать. Если бы я попытался выкорчевывать их одно за другим, в его памяти остались бы заметные провалы.

Тогда я решил действовать иначе. Я начал искать недавние события. Последние минуты. Как он гнался за мной по узким улицам города. Как мы стояли во дворе напротив друг друга. Как он постучался ко мне в дверь. Эти воспоминания яркие, свежие — их легко ухватить.

Это я и сделал: ухватил и начал тянуть нить, собирая воспоминания.

Сначала — то, что произошло несколько минут назад. Затем — час. День. Неделя. Я сматывал эти воспоминания в клубок, методично и осторожно. Увидел, как Ларн вырвал из рук Киры шкатулку для духовных растений, и как Роган угрожал убить ее, если вмешается.

Клубок становился больше, я мотал на него воспоминания за три последних недели, чтобы с запасом. Все его мысли обо мне, всё, что касалось меня за это время, намоталось на этот воображаемый клубок вместе с тысячами других воспоминаний.

Я не собирался красть эти воспоминания.

Вместо этого я представил пламя — яркое, жгучее пламя, которое охватило клубок и начало пожирать его.

Роган инстинктивно сопротивлялся. Его память пыталась вырваться из моего контроля, давила на стены, которые я воздвиг вокруг. Барьер трещал, грозя рухнуть и похоронить меня под лавиной чужих воспоминаний, но я стискивал зубы и продолжал жечь клубок.

Ци уходила с ужасающей скоростью. В груди нарастало ощущение вакуума — будто оттуда огромным шприцом выкачивали нечто жизненно важное. Голова трещала от напряжения.