Двойник Короля 6

Пока двигались, мысли о твари продолжали мучить меня. Осознание потери осколка, способного подчинять монстров, жгло изнутри, словно открытая рана. Не жалость, а чувство утраты, будто лишился части себя. Внутренний хомяк негодующе верещал, подсчитывая упущенную выгоду и утраченные возможности. С таким кристаллом можно было создать целую армию тварей, а теперь…

Когда вышли на территорию, первым нас заметил дежурный. Его глаза расширились от удивления:

— Господин вернулся! — крикнул мужик, всматриваясь в темноту. — Он ранен!

Крик подхватили другие. Словно по тревоге, со всех сторон начали сбегаться люди. Набежала целая орава — впереди Витас с Медведем, за ними охотники и слуги. Они окружили нас плотным кольцом, наперебой спрашивая, что случилось.

Лейпниш бесцеремонно отпихнул кого-то, пробираясь ближе. Его лицо исказилось тревогой, когда он увидел кровь.

— Быстро зелья! — рявкнул Витас.

Чьи-то руки уже пихали мне в рот горьковатую жидкость исцеления. Кто-то лил лечилку на голову. По лицу потекли прохладные струйки, смачивая засохшую кровь.

Сквозь толпу протиснулся Василий. Он на мгновение застыл, увидев брата, а потом кинулся к нему, стискивая в объятиях:

— Коля! — его голос дрожал. — Я боялся, что потерял тебя! Думал, больше не будет у меня близнеца!

Тёркин-младший рухнул передо мной на колени. В его глазах блестели слёзы:

— Спасибо, Павел Александрович! — голос срывался. — Спасибо, что вернули мне брата!

Стало неловко от такого проявления чувств. А тут ещё толпа гудела над ухом, чем вызывала новые приступы головной боли. Витас буквально навис надо мной:

— Господин, что случилось? Кто напал? Где враг?

— Павел Александрович, расскажите! — вторил ему Медведь, нервно теребя ремень.

Зелья начали действовать — по телу разливалось тепло.

— Потом, — отмахнулся, чувствуя подступающую тошноту. — Я пойду отдыхать.

Кое-как выбрался из волнующейся толпы. Подъём по лестнице показался бесконечным. В ванной с трудом стянул грязную одежду. Рубашка пропиталась кровью и присохла к коже. Под струями воды наконец-то смыл грязь и кровь, разглядывая в зеркале наливающийся синяк на пол-лица. Голова по-прежнему раскалывалась, словно в неё забивали раскалённые гвозди.

Опустился на кровать, выдохнул. Простыни показались божественно мягкими. Так, что мы имеем? О матери перевёртышей можно забыть на время. Если эта сука выживет — а судя по тому, как она смогла свалить в серую зону, скорее всего, да — тварь вернётся, но не сейчас. Значит, девчонок можно выпустить.

Потянулся к пространственному кольцу, представляя своих жён. Елена и Вероника материализовались мгновенно, словно только этого и ждали. Встали по обе стороны от кровати, уперев руки в боки.