Статус: все сложно

Душа так же кричит, как и женщина в этих огненных языках.

– Правда или действие, Мила?

Оказывается, я не хочу, чтобы он знал, что у меня были отношения, что я кончала с другим. Что он больше не единственный. Чувствую себя предательницей. Я не давала ему никаких обещаний, да и Глеб не святой. Но вот от его вопроса хочется отмыться.

Может, я и правда та еще шлюшка….

– Действие.

Глава 29

Мила.

Глеб откинулся на спину и прикрыл глаза. А я теперь не решаюсь даже положить на него руку. Вдруг, он ее отбросит, как нечто противное и грязное.

Это был вопрос-ловушка. Что бы я не выбрала, ответ все равно был бы очевидным.

Но “действием” я хотя бы избежала вопросов о подробностях.

– Бл*ть!

– Глеб… – что стоит говорить в таких ситуациях? Просить прощения? Ругаться? Объяснить все? Что?

– Я понял одну вещь.

– Что именно?

– Я тебя ревную, – он садится на кровать и прикрывает голову. Так делают, защищаясь от удара.

Маленькие крылышки вырастают за спиной. И теперь мне хочется стать легкой, почти невесомой. Желание закружиться.

– Это с ним ты, да? С этим еб*чим ангелом?

– Прекрати.

– Да не х*я. Говори! Пока я мчал на бешеной для себя скорости, ты с ним тут трахалась?

– Ты чего такое говоришь? – меня потряхивает.

Хочется и плакать, и ругаться, и смеяться одновременно.

Глеб встает с кровати и начинает мерить шагами маленькую комнату.

– Ты видела себя со стороны, Мила? Когда я пришел? Черт… – он взъерошивает волосы, а сам как загнанный в клетку зверь. К нему бы подойти и успокоить, сказать нужные и верные слова. А я мечусь: мне же нравится, что Навицкий меня ревнует. Может, не такая уж это все для него и игра. Или мы просто заигрались. Но мучения его видеть невыносимо.

Я понимаю, что вот так он страдает.

Встаю с кровати и иду к нему. Обнимаю со спины и утыкаюсь носом между лопаток. Я чувствую, как часто вздымаются его плечи, а мышцы напряглись и стали просто стальными. Улыбаюсь, и хорошо, что он не видит мою улыбку.

– Он заявился ко мне без приглашения, рано утром. Мы поговорили и все. А потом ты… ворвался. Такой весь грозный, в глазах искры…. Навицкий, ты правда меня ревнуешь? – целую я между лопаток.

– Правда.

Отходит от меня и садится на кровать, на меня больше не смотрит. Но теперь это не обижает. Просто он не хочет показывать слабину.

"

"– Значит, с ним ты вообще не трахалась? А с кем тогда?

– Я ответила ""действие"", Навицкий!

– Хорошо.

Он бросает меня на кровать и накидывается сверху. Мы смеемся. Как-то сумели выбраться из этого конфликта полу-живыми. Глеб снова меня целует, а я пытаюсь увернуться, потому что становится щекотно.

Он проводит рукой вдоль тела и переходит на чувствительную часть бедра. Я начинаю подрагивать. Его касания всегда на грани чувственности и огня, что распаляется внизу живота все ярче и ярче.