Статус: все сложно

Там сейчас уже толкучка из туристов, но Глеб, ловко маневрируя между ними, вывел меня к фонтану.

– Вода здесь везде питьевая, и ее можно пить, – он указывает на маленький фонтанчик. Около него человек, наряженный скорее всего в национальный костюм, в руках национальный музыкальный инструмент и играет он какую-то национальную музыку. Очень колоритный и яркий персонаж.

По главной улице ходят множество туристов. Говорят, брусчатка под нашими ногами настолько отполированная, что можно увидеть свое отражение. Это, разумеется, миф, но я упорно пытаюсь поймать его, когда появляется такая возможность.

– Вот здесь я покупал мороженое.

Мы остановились у небольшого прилавка, где, конечно же, была очередь. Продавец, симпатичный мужчина, смеялся, заигрывал и шутил с покупателями. У глаз залегли глубокие морщины, а сами глаза были пронзительного серого цвета, как морской камень.

– Шоколадное? – шучу я.

– Еще и посыпанное орехами, – не отстает от меня Глеб.

Я чувствую, что ему стало чуть легче. Виной тому наше путешествие, его воспоминания или наш маршрут, который он прокладывает у себя в голове, а я даю ему право быть штурманов в нашем приключении.

Очередь подошла нескоро. И все это время Глеб держал меня за руку и большим пальцем поглаживал мою ладонь.

От разнообразия у меня закружилась голова. Это не итальянские джелатерии, но очень похожи.

– Я буду щербет.

– Странный выбор.

– Почему?

– Это просто ягоды. Возьми мятное. Оно прикольное.

– А какое ты тогда брал?

Глеб задумался на секунду. Он и правда не помнил.

– Кажется, ванильное.

– Тогда давай ванильное.

Спустя пару минут у нас в руках было по два шарика ванильного мороженого в вафельном рожке.

Оно быстро таяло на солнце и приходилось его быстро есть. Только сладкие потеки все равно иногда стекали между пальцами. И мы все были в этом растаявшем мороженом.

– Ты прав. Это ужасно.

– Что именно? Мороженое? Вроде вкусно.

– Нет, – смеюсь, наш разговор непринужденный, но он о чем-то важном. Он как еще один мостик между нами, между новым Глебом и новой Милой, – мое свадебное платье. Помнишь, ты говорил, что оно растаявшее мороженое. Это так, – начинаю смеяться сильнее, словно вместе с каждым кусочком этого ванильного безумия становится легче, старые обиды отпускают, грусть сменяется радостью.

Глеб подхватывает мой смех и так же заливисто продолжает. Мы не понимаем, почему смеемся. Это же глупая шутка, глупое воспоминание. Но нам хорошо.

Он берет меня за руку и отводит в сторону. Там открывается очень узенькая улочка, где пройти рядом вдвоем сложно. А дома вокруг высокие, и кажется, что ты зашел в лабиринт. Но это не так.

Глеб ведет меня дальше, не обращает внимание на туристов, что фотографируют все вокруг.