Статус: все сложно

Это и пугает, и очаровывает.

– Помнишь, ты как-то купила сборник каких-то рецептов вьетнамской кухни что ли или китайской. Уже не помню. Готовила трудновыговариваемое блюдо. Обещала мне изысканный и вкусный ужин. А получилось очень острое нечто. Мне кажется, тогда я посадил себе желудок. До сих пор, как слышу про юго-восточную кухню, хватаюсь за живот.

– Это была тайская кухня. А блюдо называлось Пананг гай. Да, вроде делала все по рецепту, а получилось очень остро, – я улыбаюсь и вспоминаю, как мы чуть не подрались за стакан воды после первой ложки этого шедевра.

Глеб смеется, а левая рука ложится в область желудка. Наверное, тогда ему и реально было плохо. Только он молчал, даже в порыве злости не наговорил мне гадостей. Я не услышала от него “не подходи больше к плите” или “ты решила меня убить”. Тот вечер действительно был странным. На какое-то время я почувствовала, что мы семья. Можем ею стать. После неудавшегося ужина мы заказали себе привычную еду из русского ресторана, а чай пили перед телевизором, где включили какую-то комедию. Мы сидели в обнимку, тихо смеялись. Моя голова лежала на его плече, а он заботливо поглаживал мою ногу, которую я перекинула через его бедро.

– Ты же больше не готовила ничего похожего? – он снова выводит меня на разговор. Это попытка заполнить пространство? Или ему действительно интересно, что со мной было все это время?

– Нет, с экспериментами я завязала.

– А во Франции? Ничего французского не готовила чтоль?

– Там мне было не до этого, – Глеб не понимает, чем интересуется. Ступает на скользкую дорожку. Меня может снова накрыть.

– Все-таки делиться не хочешь, я смотрю.

– Нет, – отворачиваюсь к окну и закрываю глаза. Сон, конечно же, не идет. Это глупая попытка, что Глеб оставит меня в покое, по крайней мере сейчас.

– А массаж, помнишь, ты мне делала? Приходит такая с предложением расслабиться. Я уж было подумал подфартило. Нет, ошибся. Помяла ты меня тогда знатно. Пару синяков даже оставила.

Закатываю глаза. Он еще долго припоминал мне тот массаж. Ведь никаких мыслей про эротичность моей затеи не было. Я действительно хотела сделать ему массаж. Самое интересное, он не расстроился. Мы потом еще долго смеялись, когда Глеб мне все рассказал. Долго целовались, непозволительно долго. Всегда нравилось это делать.

А потом в машине снова тишина. Глеб резко погрустнел и в мою сторону больше не поглядывал. Он думал о чем-то своем. Мне бы спросить, продолжить тему. Но я просто снова смотрю в окно. Проносятся леса, поля, какие-то деревеньки. А через несколько километров мы приблизились к Москве.

Между нами уже ничего нет. Только воспоминания, которые со временем забудутся. Их смогут вытеснить другие, более важные, более сильные, более новые.