Стажерка в Академии Теней

Глава 37

ЛаураЯ всегда чувствовала, что мои родители не любят друг друга. Отец был неизменно вежлив, предупредителен, и никто не обвинил бы его в жестокости или безразличии к жене, но я не замечала между ними тепла и нежности. Зато помню ужины за длинным столом, которые проходили в молчании. Помню холодные зимние вечера, отца, читающего в кресле, и бледную маму, закутанную в шаль: она мерзла, даже сидя у горящего камина. Ей всегда нездоровилось. Я не решалась тревожить ее, боялась лишний раз прикоснуться. Да она и не нуждалась в моих ласках. Лишь иногда, когда я подбегала со своими детскими рисунками или, захлебываясь от восторга, рассказывала историю, которая мне самой казалась невероятно забавной, она слабо улыбалась и гладила меня по голове: «Да, да, Лаура. Это так мило. Иди поиграй…»

С отцом мне легко удавалось найти общий язык. Он внимательно выслушивал, давал советы, смеялся шуткам… С отцом мне повезло…

Когда мне исполнилось десять лет, мама слегла и уже не вставала. Отец приглашал медиков, искал снадобья в других мирах, даже как-то притащил в дом лекаря из Ларула, но ничего не помогло. Мама угасла.

А через месяц в доме появилась тетя Селеста. До этого дня я видела ее нечасто, несколько раз в год по большим праздникам. За пару часов мифрау Голдридж умудрялась довести меня до слез своими придирками. То я недостаточно воспитана, то недостаточно умна. Отец постоянно вставал на мою защиту, а я радовалась, что в следующий раз увижу ее не скоро.

Но после смерти мамы отец попросил сестру поселиться у нас, чтобы я не осталась без присмотра и не превратилась в дикарку. Тетя никогда не была замужем, жила одна, и хотя она для вида поартачилась: «Не поздно ли ты решил заняться воспитанием дочери, дорогой брат!» – я думаю, она была очень рада оказаться хозяйкой большого имения, получить неограниченную власть над слугами и надо мной.

Пока мама была жива, я только и слышала: «Ах, она недостойна тебя, братец, жаль, что родители настояли на этой свадьбе! Где ты и где она? Разве что аристократка, да состояние неплохое!» Но теперь, после ее смерти, тетка запела по-другому: «Ах-ах, бедняжка, нежное создание, зачахшее без любви!»

Увы, чтобы получить расположение моей тетушки, надо либо быть самой королевой, либо умереть…

Иногда тетя к словам сожаления о несвоевременной смерти моей мамы добавляла загадочное:

– Это все ТА виновата. Не смог забыть, не вытравил из сердца! А я говорила, что не доведет это до добра!

– О чем ты, тетя?

– Ни о чем, ни о чем, моя бедняжка! Сиротинушка! Это еще хорошо, что я вовремя ее прогнала вместе с приплодом, когда ТА пришла плакаться у дверей.

Тетка никогда ни о чем не говорила прямо, только недомолвками, и при этом сокрушенно качала головой.