Стажировка в Северной Академии

– Дели, – на этот раз с его губ сорвался смех – усталый и чуточку колючий. Словно он готовился объяснить неразумного ребенку, насколько его желания глупы и несбыточны.

Но я не позволила ему ничего сказать:

– Я смогу, слышишь, просто мне понадобиться немного больше времени, чем планировала раньше.

Тут вспомнила о хитром взгляде доктора Аттэ и таинственности, которую он развел вокруг своей фразы. И ведь, сколько я ни просила его рассказать, что он задумал – старик не сдался. А теперь его затея, с чем бы она ни была связана, обязана удачно завершиться.

Винсент отстранился, отступил на шаг, став невыносимо далеким:"

"– Аделия, я верю, – произнес с заминкой, – что ты сможешь.

И замолчал, но между строк скользнули совсем другие слова... Не верит. Не в меня, в себя не верит, и не хочет верить, что куда больнее, чем, если бы он ставил под сомнения мои умения.

– Сдашься? – выдохнула тихо, пытаясь погасить боль, что тисками сдавила грудь. – Вот так просто?

Винс сухо усмехнулся:

– Просто... – бросил хлестко и тут же сменил тон на более мягкий, – я за два года прошел стольких целителей, что и сам уже сбился со счета.

Так что мой путь нельзя назвать простым.

Набрала в легкие воздух, чтобы сказать ему хоть что-то, но видя потухший жесткий взгляд, отступила.

«Я не смогу его переубедить», – мелькнула отвратительная мысль и я почувствовала, как внутри все скручивается в тугой узел.

– Прости, – извинилась за то, что пытаюсь лезть к нему со своей заботой. – Мне лучше уйти, – кивнула, скорее для себя, и развернулась к двери. Но не смогла сделать и шага – мне на плечи тяжестью легли мужские ладони.

– Дели, – выдохнул, скользнув по виску обжигающим дыханием, – останься.

По щеке скатилась слеза, а мне так не хотелось, чтобы он видел меня слабой и растоптанной. Быстро качнула головой и дрогнувшим голосом произнесла:

– Не надо, я пойду.

В ответ он промолчал, лишь вздохнул тяжело, и развернул меня к себе. А потом сжал крепко в объятьях, отчего мое самообладание окончательно рухнуло в пропасть. Я вцепилась в его рубашку, кусая губы.

– Аделия, невозможно помочь всем, – тихо и умиротворяюще произнес Винс. – Ты сама прекрасно знаешь, что целители – не боги.

Знаю. Более того, прекрасно это понимаю, но.

.. Почему так горько от того, что именно ему, этому мужчине, я не могу помочь? Почему хочется увидеть блеск в его глазах? Не поддельный, а самый настоящий. Почему эти бесчисленные вопросы кажутся такими важными?

– Не бери в голову. Тебе просто нужно идти дальше. И я верю, что у тебя все получится.

Вряд ли можно забыть и идти дальше, но я не стала говорить ему об этом, потому что подозревала, что голос сорвется, и я все же расплачусь.

– Пойдем, у меня есть отличный чай, такого ты еще не пробовала, – перевел он тему.