Стажировка в Северной Академии

Как? Как можно связать убийство Мики и наши с ней «натянутые отношения»? Ведь не думают же стражи, что я брошусь сживать со свету девчонку только за то, что нам не удалось поладить? Это же глупость...

– И это все? – голос Винса оставался спокойным, только рука напряглась, притягивая меня к нему ближе.

– Представь себе, – отмахнулся Райт-старший. – Эти остолопы ухватились за первый же вариант, желая угодить главе. А тот просто уверен, что Аделия и есть вселенское зло. Уж не знаю, что именно Мика рассказывала им об академии, но, по всей видимости, ты, дорогая, занимала там отнюдь не последнюю роль. Роль злодейки.

Хмыкнула себе под нос, устало растирая лицо.

– Они даже не ищут больше никого? – отозвалась тихо, ни на кого не глядя. Впрочем, еще до того, как прозвучал ответ, я знала, что мне скажут.

Не ищут. Да и зачем? Нужно же скорее закрыть дело и ублажить главу. Остальное – не важно. Не важно то, что настоящий убийца останется на свободе, и то, что место за решеткой займет невиновный человек.

Да, себя мне было жалко. Не так, как Мику, потому что вот она я, жива, а девушка... Ей уже ничего не поможет.

– Не ищут, – подтвердил мои догадки Леон. – Городок у нас маленький, все друг друга знают. Людей со стороны приносит редко, и то это происходит в летнее время. Сейчас же, когда перевал закрыт...

Он не договори. Мол, ты и сама должна понимать, что единственная чужачка в Монтайне и на кого, как ни на тебя, стоит повесить это убийство.

– Тогда почему я здесь?

Спросила, сама не зная, что хочу услышать. Что мне придется вернуться в управление? Или что они тайком вывезут меня из Монтайна?

– Как это почему? – даже крякнул от неожиданности Райт-старший, а Винс вновь коснулся губами виска. – Потому что ты невиновна.

Многообещающе, но...

– Дели, даже думать не смей, что ты туда вернешься, – Винс будто прочитал мои мысли. – У нас достаточно связей, чтобы заставить стражей напрячь извилины, а не искать легкие пути.

– Но глава города... – начала было, но профессор перебил меня.

– Глава города убитый горем мужчина, и в таком состоянии, не мудрено, что он решил совершить самосуд. Без суда и следствия, точнее с подобием всего перечисленного.

Помолчал и добавил:

– Я же сказал, что никому тебя не отдам.

Эти слова заставили меня вскинуть голову и посмотреть на Винса. При этом чувствуя, как по щекам разливается румянец смущения, обжигая кожу.

Потом мельком взглянула на лицо Аниты. Женщина с таким умилением рассматривала нас, что, кажется, цветом я стала похожа на сваренную свеклу.

– Дети, что мы все о бедах и проблемах? Пойдемте к столу, а потом продолжим рассуждать о дальнейших действиях, – матушка Винса очень быстро вывернула разговор в нужное русло. Правда, нужное только мне. Потому что я вдруг испугалась, что вовсе сгорю заживо от смущения.