Стажировка в Северной Академии

Перед дверью гостиной я замерла на несколько мгновений, глубоко вздохнула и смело толкнула заскрипевшую дверь.

Наверное, встреть я Ванессу Мират посреди улицы, не имея представления, кто передо мной, даже тогда я бы догадалась о ее родстве с Микой. Погибшая студентка была невероятно похожа на свою мать: черты лица, взгляд, стать. Единственное, в чем они разительно отличались, так это в том, что мать Мики умела мастерски скрывать свои эмоции, в то время как моя студентка не утруждалась такими глупостями.

Женщина посмотрела на меня внимательным холодным взглядом и кивнула каким-то своим мыслям. Почему-то в этот момент я подумала, что пробирающийся в самую душу взгляд Лестера не идет ни в какое сравнение с тем, что я чувствую на себе сейчас.

– Здравствуйте, госпожа, Ванесса, – поприветствовала ее первой и, пройдя по комнате несколько шагов, опустилась в кресло у окна. Я бы продолжила стоять, если бы ноги не дрожали так сильно.

И только когда пауза после моих слов стала неприлично долгой, женщина бросила:

– Здравствуйте, Аделия.

Без заминки, надменно, словно хозяйка здесь она, а не наоборот. Вдруг показалось, что меня рассматривают под лупой, едва ли не разбирая на частички, и мне захотелось как можно скорее избавиться от этого чувства.

– Вы пришли, чтобы... – подтолкнула ее к продолжению разговора.

– Обвинять вас? – закончила за меня с издевательскими нотками в голосе. – Увольте, я пришла не за этим, хотя, – замолчала, явно наслаждаясь своими мыслями, и продолжила:

– Признаюсь, это очень заманчивое предприятие.

Что такого заманчивого в обвинении невиновного, я не понимаю, как и не понимаю ее игр в такой час.

– Так зачем вы здесь? – нашла в себе силы спросить вновь.

Ванесса не ответила, плавно, с грацией хищника поднялась на ноги и, обогнув мое кресло, остановилась у окна.

– Вы осуждаете меня за равнодушие? – ответила совсем не то, что я ожидала услышать.

Резко обернулась, но осталась сидеть на месте.

– С чего вы взяли?

– Меня все осуждают, – просто сказала она, пожав плечами. – Не думаю, что вы исключение.

Правда крутилась на кончике языка, но я предпочла промолчать.

Да, я осуждала ее, и, вообще, не так в моем представлении должна выглядеть убитая горем мать. Судя по холодности и надменности, Ванесса Мират вообще ничего не чувствует.

Женщина безрадостно усмехнулась и тихо произнесла:

– Иногда громогласные причитания куда фальшивее молчаливой боли.

Набрала полную грудь воздуха, чтобы ответить согласием на ее высказывание, но супруга главы города не дала мне ничего сказать.

– Впрочем, я пришла к вам не для того, чтобы изливать душу. Я хочу знать, как далеко в своем расследовании продвинулся столичный хлыщ?

Вот оно что... Прямолинейность женщины восхищала и обескураживала одновременно.