Стажировка в Северной Академии

Слишком яркая, чтобы выдержать это молча. Я застонала, потом закричала и тут же услышала грозное:

– Разожми зубы!

Послушалась. Попыталась расслабиться, чтобы тут же вновь меня скрутило от боли.

– Тихо–тихо, – кто-то успокаивающе погладил меня по голове, одновременно вливая в рот прохладную жидкость.

На краю сознания анализировал и оценивал обстановку мой внутренний целитель. Яд начал отравлять организм, а чтобы его нейтрализовать без соприкосновения с потоком посторонней магии, мне дают очищающий настой.

Через пару минут он подействует. Меня вырвет, освобождая желудок, а потом я впаду в что-то схожее с комой – все жизненно важные процессы замедляться, пока отрава окончательно не выведется из организма.

Все произошло именно так, как я и рассчитала. Вскоре я погрузилась в сон, где не было ни видений, ни мыслей.

Пришла в себя рывком. Вот еще секунду назад я пребывала в царстве сна и небытия, а сейчас уже открыла глаза. На белоснежном потолке тряслись и шатались безумные тени, что отбрасывала зажженная свеча.

Вечер. Я четко помнила все произошедшее и попыталась встать. Мне нужно узнать, как чувствует себя профессор Диам.

Но стоило подтянуться на локтях, как сбоку послышалось:

– Куда ты собралась?

Голос Винса звучал хрипло, будто он только что проснулся. Обернулась. На стуле, рядом с кушеткой, сидел профессор, и выглядел он, откровенно говоря, не очень. Помятое лицо, темные круги под глазами, что в вечерних сумерках казались черными. Но куда важнее его взгляд – обеспокоенный и в то же время злой.

– Я... – голос слушался плохо и по звучанию напоминал скрип несмазанной двери.

Все же спросила, хоть и скривилась после этого от боли – горло нещадно саднило.

Райт удрученно покачал головой, но ответил:

– С ней все хорошо, ее забрали в городскую лечебницу.

Это правильно. В городской лечебнице ей обязательно помогут. Куда лучше, чем я.

Кивнула и откинулась на подушку. Силы разом покинули меня.

– Ты всегда такая? – тихо спросил мужчина.

Я искоса посмотрела на него и одними губами произнесла:

– Какая?

– Лезешь туда, куда только можешь дотянуться?

Прозвучало это обидно, но, тем не менее, я не рассердилась, а честно прошептала в ответ:

– Всегда.

Это чистая правда. Бабушка столько раз ругала меня за неуемную, и самое главное, никому не нужную жертвенность, что я уже давно перестала обижаться на такие вопросы.

«Однажды ты угробишь себя, а благодарности так и не дождешься!» – говорила она, и была права.

Возможно, именно так и случится, но по-другому, увы, я не умею. Это какой-то инстинкт, неосознанное желание сделать все, что от меня зависит.

– Да уж, – насмешливо протянул Винс.