Столичный доктор. Том II (СИ)

У хорошего руководителя что? Правильно, работа поставлена так, что даже его отсутствие на месте не приведет к пагубным последствиям длительное время. Мне до такого далеко, но ручной цербер у меня есть. Кстати, часть своей работы, касающуюся ловли косяков подчиненных, он делает с удовольствием. Поэтому у нас на скорой я — добрый царь, при котором плохой боярин Моровский.

Тезисы доклада старшего врача я прошерстил, и пометочки себе сделал. Будем карать. Чтобы людям не казалось, что хорошее жалование им за красоту помыслов платят. Штрафы за неудовлетворительные результаты работы предусмотрены договорами. И я собрался показать начальственный гнев. И повод хороший. А уж откладывать из-за вчерашних неурядиц — так и мысли не было.

Формат собраний коллектива здесь внове. У нас так точно еще не проводилось. Поэтому все и притихли, ждут чего-то. Им же не объяснили, что произойдет. Но народ у нас понятливый, сообразили, что о внеочередной премии объявлять не будут.

Сидели строго по кастам. Конюхи — в одной стороне, телефонистки дружно заняли первый ряд, чтобы оказаться к начальству поближе. Фельдшера плотной кучкой.

Я поговорил сначала о космических кораблях, бороздящих просторы Большого театра. Недолго, минуты три. Порадовал выраженным удовлетворением нашей работой со стороны Великого князя. Вот никак не привыкну подобной реакции народа на упоминание высших чинов. Я — так точно в приближенные к небожителям пробился, судя по усилившемуся блеску в глазах у нашей телефонно-диспетчерской команды.

— Но имеются в нашей жизни и не совсем светлые моменты, — закончил я радовать население, и взял в руки тот самый листик с кратким описанием грехов. — Начнем с подвижного состава. Гаврилов здесь?

— Тута я, — поднялся водитель кобылы, мнущий в руках головной убор.

— Второго апреля вы прервали выезд бригады на вызов под предлогом, что лошадь расковалась. Было такое?

— Так а я что? Расковалась, стало быть, надо было…

— Следить за животными до выезда. Вы смену как принимали?

— Кого?

— Когда на дежурство заступили, осматривали лошадей?

Гаврилов резко посмурнел. Начал чесать в затылке, потом полез в бороду.

— Ну так оно ить… подумал, что тавоечки…

— Федор Ильич, — повернулся я к директору. — Надо реагировать.

— Уже, — ответил Чириков. — Штраф полтора рубля.

Вот тут кислые лица стали у всех сотрудников. Народ резко понял, что тут вам не здесь, синекуры не будет. А что грядет? Ежедневная пахота с большой ответственностью. Я на это смотрел так — если со скорой выгорит, то все присутствующие сделают в ней стремительную карьеру. Включая конюхов. Ведь служба 03 в других городах также возможна только с гужевым транспортом. А поэтому не только пахота, но и учеба. Она же возможна, только увы, методом кнута и пряника.