Столичный доктор. Том II (СИ)

Проработал пятнадцать лет на разных канцелярских должностях, а последние семь — как раз секретарем у тайного советника Неклюдова. Всех знает и все знают его. Очень полезный человек.

Я оделся, спустился в стационар, где наконец-то уступил настойчивым просьбам персонала, и дал себя помучить. Повязка на всю голову убралась, шов обработали, отметив, что всё в порядке, есть небольшое покраснение, но отделяемое скудное, серозное. Заклеили сверху лейкопластырем, аккуратно вырезав необходимый кусочек, и отпустили. Вот теперь директор «Русского медика» похож на человека, а не на жертву налетчиков.

А под дверью меня ждал Чириков. С лицом, напоминающим объевшегося сметаны с мясом кота. Он даже руки довольно потирал.

— Евгений Александрович, день добрый! С возвращением! Разрешите доложить — монтаж электричества начнется завтра утром. Сегодня в течение дня привезут всё необходимое, потом электрики… ну и остальное.

— Отличная новость! Сроки работ?

— В неделю обещали уложиться.

— Составите договор с штрафами в случае проволочек. Спасибо, Федор Ильич!

Я сунул руку в карман и наткнулся на край картонного прямоугольника. Иностранец! Отто как его там. Ничего, помариновался, уступчивее будет. Мне от него ничего не надо. Нас и здесь хорошо кормят.

Как выяснилось, немец не скучал. Он с удовольствием пил чай с пирожками, и нисколько не томился ожиданием. Увидев меня, он сразу нацепил на лицо улыбку от уха до уха, будто мечтал о встрече последние несколько лет, отложил на тарелку то, что ел, встал, и протянул руку.

— Здравствуйте, господин Баталофф!

Я посмотрел на крошки, прилипшие к пальцам посетителя, и решил не замечать предложенного рукопожатия. Что-то в нем было не то. Акцент какой-то… как в плохом фильме, где прибалты изображают эсэсовцев, даже «ф» в конце моей фамилии слишком нарочитая. Или я так предвзято отношусь к нему из-за этой глупой оплошности с невытертой рукой?

А немец, или кто он, красавец, конечно. Доверие вызывает — лицо открытое, улыбка искренняя, весь прямо лучится добродушием и участием. Волосы напомажены, видно, если не сегодня, то вчера в парикмахерской немало времени провел. А усы… Сальвадор Дали, увидев их, побежал бы бриться через секунду, потому что вот оно, совершенство, а не жалкое подобие на портретах испанца. Об их острые кончики можно, наверное, уколоться. И костюмчик… загляденье. Я бы спросил у него адрес портного, если шил в Москве. Шик, блеск, красота. Мимо не пройдешь.

— Прошу, господин… — я вытащил визитку, прочитал фамилию, — фон Айпфенбаум. Я правильно произнес?

— Да, у вас отличное произношение, — улыбнулся немец. — Обычно мою фамилию говорят неправильно, но у вас… как у настоящего берлинца!

Я сам знаю свой уровень немецкого.