Странствие во тьме

 — У нас нет никого другого. Ситуация очень опасна для всех, не только для Людей Льда.

— Я знаю. Война.

— Войны идут своим опустошительным путем. Но, если основатель рода Людей Льда вмешается снова, последствия будут ужасны."

"Язык! Сейчас после того как в голове его перестало гудеть от шока, Ветле узнал его. Это был древне-норвежский. Не самый древний, напоминавший исландский. Нет он… был каким-то средним. Ветле догадался, что на нем говорили в 1100 — 1400 годах.

Несмотря на свою молодость и неуправляемый нрав, Ветле был очень любознательным мальчиком и стремился побольше узнать. Он схватывал все быстро и усваивал крепко. Знания прочно удерживались в его голове. Гость своим невнятным голосом сказал:

— Мы не можем просить Бенедикту, которая сейчас осталась единственным меченым проклятием человеком. Женщина, да еще в ее возрасте, не выдержит такого напряжения. Твой отец Кристоффер также недостаточно силен, а у Андре слишком крупное телосложение. У них, помимо этого, нет того мужества, которое необходимо для дела, в напряженных ситуациях они растеряются. Поэтому они не подходят. Нам нужен худой человек маленького роста, и, прежде всего, не трус. Не похоже ли на тебя, Ветле?

Мальчик подумал о своей недавней сильной боязни темноты. Но это, естественно, было совершенно иным, решил он.

— Смелости у меня хватит на многое, — заявил он с легкой дрожью в голосе. — Во всяком случае, когда дело касается настоящей опасности. Но почему вы не обратились с этим к Имре?

— Имре не имеет права даже показываться.

Ветле почувствовал, как побледнел.

— Ну, — сказал он спокойно, как мог. — Значит, дело касается Тенгеля Злого.

— Да.

— Это не такая уж реальная опасность…

Гость так же спокойно, как он, сказал:

— Это опасность из тех немногих, которых ты боишься. Это относится к тьме и оккультизму. Поэтому я еще раз спрашиваю: хватит ли у тебя смелости?

Ветле сглотнул. Подумать только, как отчетливо была видна его боязнь темноты! Но этот гость внушает уверенность и доверие. Поэтому Ветле не должен показать себя недостойным.

— Что я должен сделать?

— Ты поедешь далеко-далеко. И должен быть один. Но будь спокоен, мы сообщим об этом твоей семье.

Мальчик внезапно вспомнил о вежливости:

— Не хотите ли присесть?

Призрак улыбнулся.

— Сесть? Давно мне никто не предлагал этого. Но нет, спасибо.

— Ты привык бродить? Ты Странник-во-тьме?

— Так меня прозвали, да, и это правильно. Ты хорошо знаком с историей.

— Но я думал…

— Что я нахожусь на юге? Да, я там бываю. Но сейчас, как я уже сказал, мы нуждаемся в твоей помощи, Ветле, и за это дело отвечаю я.

«Гость обращается со мной исключительно, как с ребенком», — подумал мальчик, несколько рассердившись. Но в глухом голосе Странника можно было услышать призрачный оттенок иронии.