Единственная Миллиардера

Обходит мелкого, дает ему подзатыльник, подталкивает вперед.

– Отвали от него, – говорю.

Встаю и надвигаюсь на дебила."

"– Чего? – кривится Эльдар. – За него хочешь пол вылизать? Тебе вещи уродца нужны? Рюкзак? Мамочкин пенал? Ой, или ты про свою мамочку вспомнил?

Он скалит зубы и сам подступает ко мне.

– Где твоя мамочка? – насмехается. – Сиротка ты наша. Где? Она не учила тебя не лезть в чужие разборки?

Я врезаю ему в живот. Без всяких разворотов. Просто бью кулаком. Изо всех сил. Сбиваю урода с ног.

Темно вокруг. Совсем темно. Смахивает на тот шкаф, в котором я прятался, когда…

Не важно.

Я молочу Эльдара так, как умею. Как получается. Он бьет в ответ. Наверное. Я этого не замечаю. Ни боли не чувствую, ни страха. Просто хочу размазать этого дебила. Мыслей нет. Ничего нет. Я и про фильмы забываю. И про бельгийца.

Дальше – обрыв. Гул в ушах. Перед глазами все как в тумане. Внутри печет. Я будто стометровку за секунду пробегаю.

Меня подхватывают под плечи. Уволакивают в сторону.

Эльдар хнычет. Катается по полу, закрывая лицо ладонями. Ревет.

Училка опять мною недовольна. Отчитывает. Тянет к директору.

– Он совершенно неуправляемый, – говорит. – Никогда меня не слушает. Вечно отвлекается. А его контрольные? Диктант? Там же кошмар. Но это ерунда. Он устроил чудовищный дебош. Ужас. Меня до сих пор трясет.

– Глеб, в чем дело? – спрашивает директор. – Неужели нужно опять вызывать в школу твою тетю?

Тамара мне не тетка. Она никто. Подруга матери, которую я согласился терпеть. Временно. У нас нечто вроде сделки. Но тут я ничего не хочу объяснять и не собираюсь отвечать на вопросы. Достали.

Я глотаю. Во рту почему-то много жидкости. Соленой. Вкус странный. Меня мутит. Вытираю губы и вижу, что руки в крови. Кажется, там не только моя кровь.

Тошнит. Теперь еще сильнее.

– Он напал на Эльдара, – продолжает училка. – Мальчика забрали на “скорой”. Глеб выбил ему передний зуб. Нос сломал! Там ужасное кровотечение.

– Эльдар, – повторяет директор. – Басаев что ли?

Училка кивает. Открывает рот, явно хочет разныться опять, но смотрит на меня и больше ничего не говорит.

– Идите, – директор кивает на выход.

Училка уходит.

– Как ты это объяснишь, Глеб? – директор усаживается напротив. – Что за беспредел?

– Пусть Эльдар объясняет, – пожимаю плечами. – Пусть скажет, почему он такой придурок и его тупая рожа напрашивается на кулак.

– Третий случай, Глеб. За месяц. А это только начало учебного года.

Молчу. Что тут сказать? Оправдываются слабаки. Или те, кто сомневается в своих поступках. А мне сомневаться нечего. Я прав. Говорить не о чем.

– В прошлом году мы тебе многое прощали, – прибавляет директор.

– Что?

– Срыв урока по физкультуре.

Ерунда. Физрук сам не хотел проводить занятия. Зацепился за первый попавшийся повод.