Странный дом. Недетские игры

Стас отвернулся, скрывая ухмылку. Непонятно было, к чему она относится. То ли к реакции Кораблевой на слова Гурова, то ли к словам напарника, решившего, что он имеет право знать все на свете.

Гуров решил не отвечать. Зачем? Спорить с женщиной? Все перевернет и останется при своем мнении. Однако пару слов он все-таки решил сказать по теме.

– Вы видите ситуацию с точки зрения психологии, Виктория Сергеевна. Я же мыслю более… формально, что ли. Более жестко. Без соплей.

– И мы отлично дополняем друг друга, – во весь рот улыбнулась следователь.

 – Не злитесь на меня, пожалуйста, Лев Иванович. У нас одна цель, а кто и как ищет пути для ее достижения – это личное дело каждого.

Гуров аж онемел от такой наглости. Да что за Кораблева такая? Откуда вообще взялась? Почему вместо сдержанного и внимательного Гойды сейчас здесь она? Что вообще происходит?

Виктория затушила сигарету и допила чай.

– Красивая кружка, – похвалила она и поставила ее на подоконник. – Самолет сядет через три часа. А, забыла сказать: Долецкий не планировал покидать Австрию еще пару дней, но, узнав про жену и сына, сразу же все бросил и купил билет домой.

Нам до Шереметьева сколько ехать? Часа два? Поехали, пока дороги свободны?

Поехали на «Мерседесе» Стаса и сразу же попали в огромнейший автомобильный затор. С горем пополам и матерными частушками, которых Крячко знал великое множество, машина рывками продвигалась по столице до тех пор, пока не выскочила на скоростную автомагистраль, ведущую прямиком в аэропорт. За все это время Виктория Сергеевна не произнесла ни слова. Она прилепилась к окну и с интересом рассматривала все, что за ним видела.

– Не бывали здесь раньше? – поинтересовался Гуров.

– Отчего же? Бывала, и не раз, – улыбнулась Кораблева. – Но никогда поздней осенью не доводилось. Серая ваша Москва, ребята. Стальная какая-то. С зимой борется.

– В Питере теплее? – пошутил Стас. – Помню, когда мы с ребятами в декабре из поезда вышли, то всем сразу же штаны велики стали…

– Рули давай, – перебил напарника Гуров. – Такие подробности никому не интересны.

– Так что, Виктория Сергеевна, в Питере, значит, теплее, чем в Москве, говорите? – спросил Крячко.

– Если есть кому согреть, – ответила Кораблева. – Можете называть меня по имени и не на «вы». Я даже настаиваю на этом.

По трассе «Мерседес» уже не полз в агонии, а несся, словно только что выпущенная из лука стрела. Стас заметно расслабился и рулил одной рукой. Оказавшись за городом, Виктория Сергеевна вмиг потеряла интерес к пейзажам и решила вернуться к делу.

– Долецкому тридцать шесть. Судя по его резюме на сайте, он всего в жизни добился сам.