Странный дом. Недетские игры

Кораблева принялась нервно покусывать нижнюю губу.

– Мне показалось, что если он ощутит меньше давления, то его настоящие эмоции вылезут наружу, – сказала следователь. – Я с таким явлением сталкивалась. Потому и вела себя с ним как добрый полицейский.

– Угу. А я был вынужден вести себя с ним как монстр в погонах.

– Но вы же не стали возражать, когда я это предложила?

– Я ошибся, поддавшись на ваши уговоры. Наивно полагал, что это будет выглядеть менее эффектно, Виктория Сергеевна, – резко заметил Гуров. – Давайте так. Если чувствуете, что формально подойти к работе не удается, то разбежимся сразу. Все эти ваши игры с бубнами меня совершенно не устраивают. И Игоря Федоровича тоже не устроили бы. Уж поверьте.

Кораблева совсем сникла. На мгновение Льву Ивановичу даже стало ее жалко. Надо же, не девочка вроде бы, звание имеется, какой-никакой опыт тоже есть, но на тебе – включила какой-то материнский инстинкт, приняла близко к сердцу… и понеслась душа в рай. Женская солидарность – вещь, конечно, нужная, но если только ты не на службе. Потому что закон един, суров и так далее.

– Это была импровизация ради пользы дела, – извиняющимся тоном произнесла Кораблева. – Больше не повторится.

– Надеюсь на то, – поддержал ее Гуров. – А сейчас дуйте к Гойде. Что тут толпой бродить?

Виктория Сергеевна кивнула и побрела по коридору. Но с каждым шагом ее походка становилась увереннее и смелее. Лев Иванович развернулся и открыл дверь палаты.

Стас стоял уже не у стены, а возле окна, облокотившись о подоконник. Судя по сочувственному выражению его лица, ничего странного за время отсутствия Гурова не произошло. Алексею удалось уговорить жену лечь и даже забраться под одеяло. Сам же он сидел на стуле возле кровати и неотрывно смотрел на нее.

– Ну что? – обратился он к Гурову, едва открывшему дверь. – Вот моя любимая жена. При ней могу повторить, что я…"

"– Не утруждайтесь, – остановил его жестом Лев Иванович. – Постарайтесь лучше вспомнить все-таки про что-то, что могло разозлить ваших недоброжелателей. Виктория Сергеевна вас спрашивала об угрозах, помните? Вы так и не ответили.

Александра приподнялась на локте и, убирая упавшие на лицо волосы, повернулась к Гурову.

– Какие угрозы? О чем вы? Леша, о чем он говорит?

– Лежи, – приказал ей Алексей. – Ты все равно ничем здесь помочь не можешь.

– Да не могу я просто так лежать!

– Надо, – отрезал Алексей. – Не мешай полиции работать.

«Ого. Ишь как резво переметнулся на сторону закона, – удивился Гуров. – Прям святой». Но развить мысль Лев Иванович не успел – Долецкий сам решил объяснить смену настроения.

– Я подниму все связи, – пообещал он жене. – Ты меня слышишь?

– Слышу.

– Но без полиции нам не справиться.