Странный дом. Недетские игры

Понятное дело, я не в обиде. Кто же пойдет рассказывать начальнику о склоках? Но если бы я узнал об этом раньше, то, возможно, Долецкой не пришлось бы бросать работу.

– Дубинина ей завидовала? – спросил Гуров.

– Именно. До такой степени, что пускала в ход самые низкие способы добиться своего.

– Какие именно?"

"– У нее вошло в привычку каждый день приходить ко мне и рассказывать о Саше. Вернее, о ее промахах. О том, что она опоздала на пять минут, что потеряла карты, что накричала на пациентку, что закончила прием раньше времени. Все эти наветы нельзя было проверить. Дубинина утверждала, что карты нашлись, а обиженную пациентку она лично упрашивала не писать жалобу в управление здравоохранения. Вот не знает теперь, уговорила ли.

– Фамилию пациентки она, конечно, назвать не смогла, – усмехнулся Гуров.

– Разумеется. Раз за разом я убеждался в том, что под моим носом происходят нехорошие вещи. Бездоказательные. Я даже пригрозил Дубининой выговором за то, что она торчит у меня в кабинете вместо того, чтобы заняться делом, и она помаленьку угомонилась, но ненадолго. Вскоре я узнал, что она повздорила с Долецкой в регистратуре, а там же люди, уши… И я вызвал к себе Сашу.

– А почему не Дубинину?

– На нее я каждый день смотрел в своем кабинете, зачем увеличивать количество просмотренного? К тому же я прекрасно знал, что все мной сказанное она пропустит мимо ушей. Так вот… Саша. Поговорил с ней, я предложил ей перевестись в наш филиал. Самый ужасный совет… Но вместо этого она положила на стол заявление об уходе по собственному желанию. Объяснила, что устала. Напоследок я сказал, что приму ее обратно в любое время.

– Почему же вы не предложили Дубининой перевестись?

Семен Михайлович укоризненно взглянул на Гурова.

– Думаете, не предлагал? Ответ был прост: ей от дома до работы близко. Категорически.

– Какая упрямая, – заметил Гуров.

– Сашу до сих пор жду. Нет, мы не созваниваемся регулярно, но после ухода Дубининой я позвонил ей первый и единственный раз. На работу выходить она отказалась. Вроде бы дела у нее налаживались, она надомным массажем занялась. В общем, не получился у нас разговор.

Гуров всмотрелся в свое отражение в оконном стекле. Оно почему-то раздваивалось, и создавалось впечатление, что у него плохое зрение. Он подумал о том, что Дубинина, похоже, специально третировала Долецкую. Бывает, что некоторые ничего не могут с собой сделать – настолько сильно им хочется подавлять, раздражать эмоционально и психологически другого человека. Диагноз? Черта характера? Или еще что-то заставляет их так себя вести? Природа у такого явления довольно невнятная. Интересно, что бы сказал на этот счет психотерапевт Алексей Долецкий?..