Сумасбродка

— Твоя мать? Так она не умерла! — Джек чуть не подпрыгнула на месте от возбуждения. — Но это же просто чудо, дар небес! Это решает все проблемы, Грей! Просто не понимаю, почему ты до сих пор не догадался поехать и расспросить ее! Уж она-то не станет скрывать от тебя правду, не так ли?

— Пожалуй, это было бы так, — промямлил Грей, — если бы она вообще была на что-то способна.

Он отвернулся от Джек и теперь смотрел куда-то в угол кабинета, уставленный книжными полками.

— Да что с тобой, в чем дело?

Когда барон снова повернулся к Джек, она даже вздрогнула. Его лицо застыло, обратившись взором к далекой пустыне прошлого, словно маска, а глаза казались пустыми. Он смотрел словно куда-то внутрь себя.

— Я думаю, после всего, что случилось, ты имеешь право знать правду, — глухим, лишенным выражения голосом произнес Грей. — Моя мать лишилась рассудка в тот самый день, когда я прикончил своего отца или, точнее, ублюдка, едва не забившего ее до смерти.

Джек, не произнося ни слова, обошла вокруг стола и обняла мужа. Так это он пристрелил своего отца!

В первый момент она отозвалась лишь на его душевную боль и только через секунду осознала значение услышанного признания. Как же долго ему пришлось жить один на один с содеянным в детстве убийством — ведь больше о случившемся не знала ни одна живая душа! Джек могла поспорить, что это было именно так. Бедняга мучился виной в полном одиночестве. Наверное, она сама не пережила бы такой боли.

— Мне так жаль! — прошептала Джек. — Я знаю, твой отец был не из лучших, но такое!.."

"— Не из лучших? Это мой-то отец? Да он был настоящим чудовищем! Сколько я себя помню, он непрерывно избивал мою мать, а потом, войдя во вкус, принялся за меня. Мать кричала, плакала, но его это ничуть не трогало. Однажды, когда мне было двенадцать лет, я услышал из спальни родителей громкие вопли. Когда я вбежал туда, то увидел, что мать стоит на четвереньках, опустив голову. Она уже едва могла кричать, а отец, расставив ноги пошире, все бил и бил ее, стараясь ударить побольнее. И тогда я не выдержал. Кажется, я крикнул, чтобы он остановился. Отец обернулся на крик, и я увидел, что он улыбается. А потом он заговорил — весело, игриво, едва ли не ласково: «Ах вот как, щенок, ты хочешь, чтобы я больше не бил эту суку? А что ты станешь делать, если я тебя не послушаю?» Тут он расхохотался, отвернулся от меня и ударил так, что окончательно сшиб мать на пол. Тогда я помчался в его спальню и схватил пистолет, который отец прятал в нижнем ящике своего гардероба. Я даже не потрудился проверить, заряжен он или нет. Потом я снова вернулся в спальню, только теперь у меня в руках было оружие. Я до самой смерти буду помнить его слова: «Так ты решил меня убить? Ну, теперь пеняй на себя!» И он двинулся ко мне. Тогда я выстрелил.