Сумасбродка

«Опрометчивая попытка» — это еще мягко сказано. Речь вдет о воспалении мозга — недуге, который, к сожалению, иногда встречается у особ слабого пола. Джек вдруг расхохоталась:

— Как мне ни больно в этом признаваться, но у тебя, похоже, есть полное право так говорить. О Господи! Конечно, я поступила опрометчиво!

Она перекатилась на противоположный край кровати и накинула один из пеньюаров, одолженных ей Матильдой. Это было довольно нелепое одеяние черного цвета, к тому же еще и отделанное черными перьями. Старательно затянув пояс, Джек обернулась к Грею.

— Вообще-то, — заявила она с расстояния добрых пятнадцати футов, — мне следовало зажечь побольше свечей, чтобы держать тебя в рамках. А так получается, что мы сидим почти в полной темноте возле разобранной кровати.

— Верно подмечено.

Барон с любопытством наблюдал за тем, как она зажигает все восемь свечей в старинном тяжелом канделябре и водружает его на круглый столик посреди комнаты. Теперь сумрак отступил в углы спальни и они могли лучше видеть друг друга.

— Послушай, Грей, ты говоришь, что я разрушила твою жизнь. — Джек неожиданно смутилась и принялась накручивать на палец прядь волос. — Но самая горькая правда заключается в том, что я действительно не имею понятия, что стала бы делать, если бы даже сумела добраться до Карлайсла, выкрасть Джорджи и убежать с ней незамеченной. Я вела себя как идиотка. Я думала укрыться в «Крылатых камнях» и уговорить слуг не выдавать нас, пока моему отчиму не надоест нас разыскивать, а потом вместе с Джорджи поехать в Лондон, к лорду Берли. Но ведь я его совсем не знаю и даже не представляю, как бы он отреагировал на мое неожиданное появление, да еще вместе с младшей сестрой. Но все равно я не собиралась возвращаться сюда, потому что даже твоему терпению может наступить предел. Теперь-то я понимаю, что даже в том случае, если бы добилась успеха, я выставила бы идиотами всех, кто вольно или невольно оказался втянут в мои похождения. — Она вдруг разрыдалась.

— Ради Бога, Джек!

Грей в мгновение ока оказался на ногах и, быстро подойдя девушке, прижал ее вместе с черным пеньюаром и ворохом перьев к своей груди. Он нежно гладил ее по спине, повторяя снова и снова:

— Ну пожалуйста, не плачь, пожалуйста, успокойся!

— Я идиотка! — всхлипывала Джек. — Я круглая дура! Теперь ты вынужден будешь жениться на мне из-за всех этих нелепых предрассудков!"

"— Ладно, ты действительно составила плохой план. — Барон ласково погладил ее волосы. — Но ты никакая не дура! Я готов поспорить на что угодно, что ты добилась бы своего, даже если бы проскакала до самого Бата и потом вынуждена была повернуть назад.