Свадьба

Бренна попыталась подыскать другой, более удачный пример.

– Может, другие мужья обнимают жен и…

– Тебе что больше нравится?

– Извини, пожалуйста, ты о чем?

Грубый тон, которым он повторил свой вопрос, должен был означать одно: а ну-ка давай поторапливайся.

– Лучше, чтобы я тебя обнял или похлопал по плечу?

Он безнадежен! Утешение должно исходить из глубины сердца Коннора, которое подсказало бы ему, что делать. Но ведь этому надо учиться годами, жить в заботливой семье, расти в любви и ласке, и она это знала. Если бы она так не боялась того, что должно было случиться с ней этой ночью, она бы смогла получше все объяснить ему.

Но сейчас Бренна с трудом вспомнила бы, как ее зовут.

– Понимаешь, это не искусство владения мечом. Здесь нужна искренность, непринужденность и… – Она остановилась, не зная, что сказать дальше.

– Ты сама понятия не имеешь, о чем говоришь. Она вздохнула:

– Да, наверное.

Все это давно уже перестало его забавлять.

– Так чего же тогда мы тут стоим?

– Никогда бы не подумала, что ты такой нетерпеливый. Ну что ты делаешь?

– Вытаскиваю твои волосы из-под пледа.

– Зачем?

– Я так хочу.

– А ты всегда делаешь, что хочешь, да?

– Если бы я всегда делал, что хочу, ты давно лежала бы на спине.

Она больше не пыталась отталкивать его руки. Зачем продолжать спорить с ним? Она же не могла запретить ему прикасаться к ней – он вдвое больше и сильнее ее. Она собрала все остатки своей гордости, чтобы показать ему, как прекрасно она умеет владеть собой.

Коннор быстро поправил волосы Бренны, и руки его оказались на удивление нежными, когда прикоснулись к ее шее. Дрожь удовольствия пробежала по спине Бренны, настолько приятным было это прикосновение. Но еще приятнее и неожиданнее было для нее то, что он не стал на нее ворчать, а сам поправил то, что его раздражало."

"В детстве ей постоянно твердили – то у нее одно не так, то другое не в порядке, без конца делали замечания, требовали исправляться. Она думала, что и с Коннором будет то же самое: он начнет ее пилить, читать ей нотации – словом, ее ожидает та же скука, что и с родителями, братьями и сестрами.

Коннор больше не собирался ждать. Он крепко взял ее за руку и повел к приготовленной им постели. Удивительно, но она не противилась.

– Я должна тебя предупредить, у меня редко бывает все в порядке! – вдруг выпалила она.

– Мне не важно, как ты выглядишь.

– Разве?

– Конечно.

Минуту-другую она обдумывала его слова, прежде чем поняла, что они возвращаются в лагерь.

– А куда мы идем?

Он снова услышал панику в ее голосе. Боже, как ему надоело терпеть это! Неужели все девственницы такие невозможные?

– Что мне сделать, чтобы унять твои смешные страхи?

– Мог бы начать с того, чтобы не кричать на меня. И они вовсе не смешные.