Сведенные судьбой

Он заговорил тихо и озабоченно:

— Пандора, сделай глубокий вдох. Пожалуйста. Ты доведешь себя до истерики. — Он тихо выругался и повернулся к Гаррет. — Можете ей дать что-нибудь?

— Нет! — завопила Пандора. — Он не успокоится, пока я, напичканная снотворным, не окажусь в мезонине, прикованная к полу.

Врач смотрела на них задумчиво, переводя взгляд с жены на мужа, словно наблюдала за игрой в теннис на лужайке, потом подошла к кровати, достала из своего саквояжа блокнот и карандаш. Деловито выписала рецепт и протянула его Пандоре.

Вся кипя, та просмотрела написанное.

«Взять одного переутомленного мужа и насильно уложить в постель.

Использовать множество объятий и поцелуев до тех пор, пока симптомы не исчезнут. Повторять при необходимости».

— Вы это серьезно? — Пандора подняла глаза на невозмутимую Гаррет Гибсон.

— Полагаю, вы будете действовать в соответствии с предписанием.

Пандора насупилась:

— Я бы предпочла клизму.

Доктор повернулась к двери, но Пандора успела заметить улыбку на ее губах.

— Зайду завтра, как обычно.

Муж и жена хранили молчание, пока Гаррет Гибсон не вышла из комнаты и не закрыла за собой дверь.

— Дай рецепт, — приказал Габриель. — Я отправлю Дракона к аптекарю.

— Я сама поговорю с ним, — ответила Пандора сквозь стиснутые зубы.

— Прекрасно. — Он отошел к тумбочке и начал наводить порядок среди многочисленных предметов: книг, писем, карандашей, чистых листов бумаги, игральных карт. Тут еще был маленький звонок для вызова.

Пандора искоса взглянула на мужа и заметила тени у него под глазами, появившиеся морщины, напряженно сжатый рот. Продолжая заниматься наведением порядка на тумбочке, Габриель выглядел мрачным и усталым.

До нее вдруг дошло, что помимо постоянной тревоги за нее двухнедельное воздержание не добавило ничего хорошего его характеру.

Она вспомнила про короткие, сухие поцелуи, которые теперь доставались ей. Как было бы чудесно, если бы он обнял ее и поцеловал так, как целовал раньше, когда любил ее.

Любовь… Возможно ли возродить это чувство?…

Но ведь кто-то должен начать.

Наблюдая, как Габриель сортирует ложечки для лекарств, она решила взять быка за рога."

"— Ты наверняка знаешь, — прямо сказала она, — что я люблю тебя.

Я так крепко тебя люблю, что не обращаю внимания на твой характер, на твое предубеждение против некоторых корнеплодов или на твое странное желание кормить меня с ложечки. Я не собираюсь подчиняться тебе, но вот любить собираюсь.

Такая декларация не стала образцом риторики, но именно это ему нужно было услышать.

Ложечки звякнули, упав на тумбочку, а в следующий миг он уже сидел на постели и крепко прижимал ее к груди.

— Пандора, — хрипло произнес он. Было слышно, как бьется его сердце.