Сведенные судьбой
В отличие от большинства лондонских дебютанток прекрасная леди Пандора Рейвенел категорически не находила удовольствия в вихре светских развлечений и тем более не имела намерений выходить замуж. Да и неисправимый холостяк Габриель, лорд Сент-Винсент, тоже не горел желанием жениться. Но случайное знакомство на балу невольно привело к грандиозному скандалу, выход из которого лишь один: они должны пожениться как можно скорее.Без особой радости Габриель и Пандора покоряются своей судьбе, но внезапно им приходится встретиться лицом к лицу со смертельной опасностью, которой они могут избежать лишь совместными усилиями. И «молодожены поневоле», сами того не замечая, с каждым днем становятся все ближе друг другу…
О господи, нет! Нет! Слишком расстроенная, чтобы контролировать себя, Пандора выпалила:
— Я знаю. У вас сифилис.
Вздрогнув, Габриель уставился на спутницу. Колчан со стрелами стукнулся о землю.
— Что?
— Я знаю, вы наверняка его уже подхватили, — продолжала частить Пандора, пока он тянул ее за ближнюю мишень, а потом за насыпь, чтобы их не увидели из дома. — Бог знает сколько видов его существует — английский, французский, баварский, турецкий…
— Пандора, подождите! — Габриель легко встряхнул ее, чтобы привлечь внимание к себе, но слова продолжали сыпаться из нее.
— …А еще испанский, немецкий, австралийский…
— У меня никогда не было сифилиса, — остановил он девушку.
— Какого?
— Всех их.
Глаза у Пандоры стали большие, как блюдца.
— Вы подхватили весь набор?
— Нет, дьявол…
Габриель замолчал и отвернулся. Он хрипло закашлялся, плечи затряслись, одна рука поднялась, чтобы прикрыть глаза. Что это? Рыдания? Но в следующую минуту Пандора сообразила, что Габриеля колотит от смеха. Каждый раз, когда он бросал взгляд на ее негодующее лицо, у него начинался очередной приступ неудержимого хохота.
Наконец ему удалось вдохнуть воздуха.
— У меня никогда не было ни одного из них. Вообще-то существует только один вид.
Пандора вздохнула с облегчением:
— А зачем тогда существует так много разных названий?
Веселье закончилось с последним судорожным вздохом, и Габриель вытер глаза.
— Англичане начали называть это французской болезнью, когда мы были с ними в состоянии войны, а те, естественно, ответили любезностью, присвоив ей титул английской. Сомневаюсь, что кто-то называл это баварской или немецкой болезнью, но уж если кто и называл, то только австрияки.
— Каким образом?
— С помощью кондома, кишки овцы — ovis aries, — с иронией сказал он. — Еще это называют «французским письмом», «английской шапочкой», «baudruches».
Пандора задумалась. Французское слово оказалось знакомым.
— Бодрюш — это ведь материал, который производят из… из внутренностей овец. Его используют для воздушных шариков. Что общего между воздушными шариками, получаемыми из внутренностей овец, и защитой от заразы?
— Это не воздушные шарики, — сказал он.
— Не важно! — быстро ответила она. Ей не хотелось и дальше оставаться в этом глупом неведении.
Габриель медленно покачал головой:
— С чего вы решили, что я болею сифилисом?
— Потому что вы знатный повеса.
— Нет, это не так.
— Но лорд Човорт так вас назвал.
— Вот мой отец — тот действительно был знатным повесой, — откликнулся Габриель с трудно скрываемым раздражением.















