Святость и соблазн

 — недоверчиво протянула Флоренс, очень надеясь, что Руперт примется убеждать ее в этом.

— Да. Ее, как и нас с Остином, воспитала тетя Кэйт. А теперь, может, объясните, зачем вам понадобилось все это выяснять?

— Считайте это моим капризом, — ответила она. — А как насчет более далеких предков? Знаете ли вы кого-нибудь из ваших дедов и бабушек?

Руперт нахмурился.

— Только бабушку со стороны матери, которую мы иногда навещали, будучи детьми. Родители отца умерли еще до моего рождения. Но я никак не могу понять, к чему вы, собственно говоря, клоните."

"— Это все фотографии близких вам людей, иначе вы не стали бы их здесь держать. — Флоренс указала на них рукой. — А теперь представьте на мгновение, что не знаете никого из вашей семьи, более того, не знаете даже, есть ли у вас семья. Как думаете, что бы вы при этом чувствовали?

Руперт подошел ближе.

— Мне кажется, я понимаю, что именно вы хотите этим сказать. — Он осторожно коснулся рукой ее щеки. — Когда вы пытаетесь заставить себя вспомнить и оказываетесь не в состоянии это сделать, то ощущаете себя очень одинокой… Простите. Я понуждал вас напрягать память и сожалею об этом.

Искушение крепче прижаться к его теплой ладони было очень сильно, однако, пересилив себя, Флоренс отстранилась. На сегодня с нее было вполне достаточно. Она подозревала, что странные сны каким-то образом связаны с ее прошлым, но, если не удастся расшифровать их, придется начинать жизнь с чистого листа.

В очередной раз. Почему-то Флоренс была уверена, что уже делала это раньше.

Нет, лучше было об этом пока не думать.

— Тогда перестаньте, пожалуйста, уговаривать меня не волноваться, потому что ситуация действительно тревожная. Передо мной стоит выбор: либо реконструировать прежнюю жизнь, либо построить новую. А я даже не знаю, действительно ли меня зовут Флоренс, или…

О Боже! То, что, что она может носить другое имя, пришло ей в голову только сейчас!

Руперт взглянул на нее с выражением крайнего недоумения на лице.

— Что вы имеете в виду?

Но Флоренс было уже не до его реакции. Внезапно стало трудно дышать, ноги отказывались служить, когда она заставила себя подняться и подойти к стене, на которой висели фотографии.

Если то, что уже открылось ей, действительно отражает прошлую жизнь, то, может быть, потеря памяти для нее благо? Чем больше она узнавала о себе, тем меньше ей это нравилось. Поначалу обнаружилось, что она подружка гангстера, а теперь выяснилось, что и имя у нее, возможно, фальшивое.

Она взглянула на Руперта, стоящего столбом посреди комнаты и смотрящего на нее так, будто он видит ее впервые в жизни.

— Подождите минуточку, — пробормотал он. — Вы хотите сказать, что вас зовут не Флоренс? А как тогда?

Почувствовав пробежавший по телу холодок, Флоренс покачала головой.