Святость и соблазн

Во всяком случае, на этот раз она точно не лаяла, как всегда делала прежде при появлении знакомых ей людей.

Неожиданно группа в дверях потеряла свою скульптурную законченность, распавшись на отдельные фигуры. Это не успевший притормозить Энтони ворвался в гостиную, сметая все на своем пути.

— Я не опоздал с поздравлениями? — осведомился он, держа в руках бутылку шампанского.

— Нет, вы все как раз вовремя, — улыбнулся Руперт, смиряясь с судьбой, и обратился к Леоноре: — Дорогая, теперь ты получишь полное представление о семье, где все очень любят совать…

— Но-но, поосторожнее в выражениях, — строго произнесла тетя Кэйт.

— Очень любят друг друга, — закончил фразу Руперт.

— По-моему, это то, о чем я всегда мечтала, — улыбаясь, произнесла Леонора и прижалась к нему.

Дождавшись, когда маленький Мартин уснет, Леонора направилась в смежную комнату. Там на письменном столе в красивой раме стояла фотография мистера Парето, а в простенке между окнами висела афиша, которая сыграла такую большую роль в судьбе ее и Руперта.

Леонора оставила дверь открытой, уже не боясь, что ритмичное пощелкивание клавишей пишущей машинки может разбудить трехмесячного малыша. Ей даже казалось, что под ее «тук-тук-тук» он спит гораздо спокойнее.

Весь последний год она ни разу не вызвала нареканий со стороны своего литературного агента. И теперь он смотрел на нее с фотографии добродушно, если не с нежностью. Леонора закончила роман о любовных приключениях неверной возлюбленной итальянского мафиози и написала новый, о юной англичанке, попавшей в гарем турецкого султана, где были и усыпанные розовыми лепестками ковры, и крупные южные звезды из рассказанного ей Рупертом сна.

Но сюжет своего последнего произведения она пока держала в тайне от всех. Даже от Дороти, которая уверяла, что положительные эмоции, которые она получает, читая любовные романы или слушая их в авторском исполнении, весьма полезны при беременности…

Работа настолько увлекла ее, что на этот раз Леонора не услышала, как в комнату вошел Руперт. Прятать улики было уже поздно, поэтому она попыталась схитрить. Поднявшись, бросилась в объятия мужа, надеясь увести его из комнаты, прежде чем он заметит разбросанные вокруг машинки листы бумаги.

Но все ее надежды оказались напрасными. Покончив с долгим и нежным поцелуем, Руперт отстранил ее и, подойдя к столу, взял в руки верхний лист из стопки с уже напечатанным текстом. Сердце Леоноры замерло.

Когда Руперт поднял наконец голову, его глаза подозрительно блестели.

— Дорогая, — сказал он дрожащим от волнения голосом, — лучшего подарка я не получал никогда в жизни, если не считать маленького Мартина. Но почему ты молчала?

— Боялась, что ты будешь смеяться, — ответила покрасневшая Леонора.