Свидание под мантией

Она меня отправила! Она скоро за мной придет!»

– Куда придет? – Не поняла Ксюша.

– Не знаю, – сказала Татьяна Николаевна. – Почему бы тебе самой у нее не спросить?

– Ирина ничего не скажет, – прошептала Ксения, – а мне хочется узнать правду о своем происхождении.

– Не та мать, которая родила, а та, что вырастила, – менторским тоном учительницы заявила Татьяна Николаевна.

Ксения резко выпрямилась, ее лицо осунулось, глаза остекленели, рот приоткрылся.

– Эй, эй, что с тобой? – начала креститься Татьяна Николаевна.

Я поняла, что Ксюша опять впала в состояние самогипноза, которое спровоцировал нервный разговор, и быстро попросила хозяйку:

– У вас есть нашатырь?

– Да, да, – кивнула та, бросаясь к шкафчику.

Спустя несколько минут я открыла пузырек и поднесла его к носу напарницы. Ксения выдохнула, заморгала и посмотрела на меня.

– Что? Что случилось?

– Все хорошо, – ответила я, – думаю, нам надо уходить.

* * *Когда мы вышли на улицу, Ксюша взяла меня под руку.

– Татьяна сказала: «Не та мать, которая родила, а та, что вырастила», и вдруг свет померк, раздался детский голосок: «Раз, два, три, четыре, пять, Соня идет гулять».

– Сонечка, солнышко, хватит, пора спать!

– Нет, нет, – затараторила малышка, – Мармеладовна, дай кису! Тогда я лягу!

И женщина с девочкой начали беседу.

– Кошка тебя опять оцарапает!

– Нет!

– Некрасиво так себя вести, дедушка рассердится."

"– Нет! Конфеткой угостит.

– Ах ты хитрюга! Иди в кроватку.

– Нет!

– Ну ладно, уговорила!

– Принесешь кису?

– Лучше любимую чашку!

– С синеньким цветочком! Хочу!

– Вот и договорились, – нежно пропела женщина, – ты сейчас чистишь зубы, садишься в ванну, потом пьешь простоквашу и бай-бай.

– Чашку в кроватку, – выдвинула новое условие капризница.

– Право, Сонечка, ты нехорошо себя ведешь.

– Мармеладовна! Ты обещала!

– И выполню, налью простоквашу в парадную чашку, пей на здоровье.

– Нет! Нет! В постельку!

– Кто расстроил мою белочку? – вмешался мужской бас.

– Мармеладовна чашку не дает! С синими цветочками!

– Иди умывайся, дед все уладит.

– Геннадий Андреевич, ты балуешь девочку! Это неправильно.

– Сонюшка, она еще крохотулечная, давай пойдем на компромисс.

– На какой?

– Дадим ей блюдце. Успокоим и вроде не уступим. Блюдце не чашка.

– Ох, Геннадий Андреевич! Ты хитрец почище Сони.

Звуки исчезли, противно завоняло, и я увидела тебя. Что это? Что я вспоминаю?

– Не знаю, – честно ответила я, – но мы непременно это выясним.

* * *Когда мы вернулись в квартиру Королевых, Петр храпел так, что дрожали окна.