Сводный ад

Адам резко поднимается из-за стола, стукнув кулаком:

– Но я этого не сделал Ника! НЕ СДЕЛАЛ! Передумал, не хотел, ошибся! Понял, что влюбился!!! По-настоящему, понимаешь? Я сам не понимал, что это такое, по началу. Что такое любовь вообще! И что за херню я начал испытывать, когда ты в моей жизни появилась! Да, признаюсь, что я был тем ещё сукин сыном неуравновешенным, а с тобой и в помине… В голове абсолютный раздрай. Пытался тебя оттолкнуть, унизить, запугать, чтобы от самого же себя обезопасить – не вышло.

Делает вдох, переводя дух. Таким голосом неживым шепчет, что я перестаю дышать.

– Я боролся с собой, Ника… Боролся. А когда победил самого себя, понял… что уже поздно.

На пару секунд повисла мрачная тишина.

Адам ранил меня очень сильно.

Говорят, люди не меняются.

Особенно богатые подонки, которым с рождения всё на блюдечке доставалось.

Так как я могу ему просто взять и поверить?

– Я с ума сошёл, когда понял, что ты невинной была… И это мне крышу снесло окончательно. Камеру в щепки разнёс! Вот только… В облаке видео осталось. Кто-то взял мой телефон, и…

– Я поняла, – резко его речь останавливаю, отмечая, что у меня начинают подрагивать пальцы.

Держусь как могу. Но я на грани. Никто не узнает, каких сил мне стоило, чтобы не сорваться, не броситься Адаму на шею, растворившись в горячем плену его совершенного тела, после его слов и откровенных признаний.

– Это всё?"

"Адам посмотрел на меня с отчаянием и надеждой, но я… пока не знаю, как реагировать на его “правду”. Вдруг он опять врёт? Ещё одного такого жестокого издевательства, как было с видео, я точно не переживу.

– Иди.

– Что?

– Время вышло, – спиной к нему поворачиваюсь.

Одинокая слеза скатывается по щеке…

Жжёт.

Но не там, где слёзы, а глубже…

Там, где сердце.

– Ника…

– Я сказала иди.

Слышу шелест одежды, затем шаги, которые отдаляются.

Вспоминаю кровавые полосы на его руках…

Неожиданно, во мне происходит спонтанный всплеск, и я выкрикиваю:

– Стой! Руки… Руки свои покажи!

Догнала Адама в прихожей. Остановила лёгким касанием к запястью, заставляя обернуться.

Опускаю котёнка на пол, а сама осторожно руки его разворачиваю ладонями вниз. Кусаю губы, когда вижу, что раны вблизи выглядят ещё хуже.

– Это из-за моего кота… так что здесь я тебе помогу.

Ставлю перед Адамом на столик небольшую коробочку-аптечку.

Делаю всё молча, но внутри испытываю переживания.

Получил раны он, а больно сейчас почему-то мне.

Адам тоже молчит, наблюдая за каждым моим движением. Я не вижу его глаза, мне кажется они у него светятся, а на умопомрачительно-гадких губах будто сияет довольная улыбка.

Осторожно вожу ватной палочкой по ранкам, тщательно обрабатывая каждую перекисью, а он и не дёрнется. Терпит. Но я точно знаю, что это ужасно больно.