Сыграй со мной в любовь

Хотелось кивнуть, но из-за тугого кольца пальцев на шее, пришлось выдавливать из себя сиплое ""да"".

— Рад, что мы хоть что-то прояснили. На мужских губах мелькнула кривая улыбка. — А про предложение Бориса забудь. Никуда ты с ним не поедешь.

— Но… — только я хотела сказать, что и не собираюсь, как Дима опустил руку. Так резко, что от неожиданности едва устояла на ногах.

— Ни с кем не поедешь, — он сделал последний шаг ко мне и буквально в жал в стену за спиной. — А теперь раздевайся. Быстро и желательно самостоятельно.

От пляски эмоций и непрошенных признаний Димы мой воспаленный мозг отключился как старенький, перегруженный компьютер. Все, что осталось — ощущения: горячая спираль, закручивающаяся внизу живота, и прежняя зудящая боль в глазах. Наверное, начнись сейчас апокалипсис, я бы так и продолжила стоять."

"— Как ты меня достала, птичка! Даже не представляешь, как надоело наматывать круги по ночному городу, пока ты крутишься в кровати юлой, пытаясь уснуть, — не ожидая больше ни минуты, Дима подхватил меня под ягодицы и резко оторвал от пола. — Пора вы*бать из тебя всю эту дурь к хренам. С самого начала нужно было. Зря только время тратил.

* * *Дима

Она меня правда достала. Совсем! С этими ее каблуками, влажными губами и голыми лопатками. Упрямая как олениха и колючая как ежиха. Ладони зудели, так хотелось задрать гребанное красное платье и отшлепать по заднице. Всласть, от души, чтобы слилась по цвету с тряпкой, которая весь вечер прикрывала эту задницу, а заодно привлекала внимание похотливых кобелей вроде Бориса.

С трудом удержался, чтобы прямо в коридоре не перекинуть девчонку через колено и не начать экзекуцию. А уж когда сказала, что собирается спать, терпение выгорело к хренам.

Не ложатся спать с такими красными глазами!

Не сваливают так быстро подальше, в свою комнату, когда пофиг!

— А-ну, посмотрела в глаза! — вжав твердокаменный стояк в развилку ног, я плавно вверх-вниз заскользил Ликой вдоль своего тела.

Пушинка! Какой была невесомой, такой и осталась. Ничего общего ни с фигуристой Ниной, ни с остальными любовницами. Девчонка совсем, несмотря на возраст и собственного ребенка.

— Не знаю, как тебя трахали тот хер в переднике из Питера и другие, но сегодня ты точно не вспомнишь никого из них, — мои губы сквозь ткань платья и белье нащупали острую вершинку груди, и зубы сжали ее до боли, до глухого сдавленного стона. — Моя девочка! Упрямая, но моя.

На глазах Лики сверкнули слезы, и она попыталась отодвинуться. Руки изо всех сил уперлись мне в грудь, но, если бы и хотел, отпустить ее я уже не мог.

— Давай, вырывайся сильнее! — смял ягодицы еще крепче. — Не умеешь бороться за себя, сражайся против. Разрешаю маленькая.