Табу

– Конечно, упертая, поэтому и жива еще. Поэтому я еще дышу…

…

Уже проснувшись, я поняла, что перемирие в доме закончилось. На прикроватной тумбочке не стояла чашка кофе, который непременно варил Лёня, прежде чем уйти на работу, зато на кожаном кресле небрежно валялось красное платье в пол с приклеенной запиской:

«Вечером тебя ждет сюрприз».

Я до последнего думала, что ошибаюсь, что не может он вот так, резко, сорваться. Он же еще вчера молил о прощении, одаривая меня мехами и золотом. Ревел, заливая дорогую сорочку настоящими мужскими слезами. Он ползал на коленях, взывая к прощению.

  Умолял не рассказывать отцу, решившему прийти на семейный ужин. И я сдалась.

– Нет, этого не может быть, – это были мои последние слова, потому что дверь с ревом распахнулась, и в спальню влетел Лёня.

– Соскучилась по папочке, девочка моя?

Мне уже не нужно было думать, потому что все видно было в его глазах.  Рассредоточенный взгляд, кривая ухмылка и толстый кожаный ремень, который он сжимал в кулаке, говорили сами за себя.

– Куда-то собралась? – он подошел, внимательно рассматривая меня с ног до головы.

– Ты же сам…

– Заткнись, гадина.

Ты мне за все заплатишь. За каждое моё унижение, за твою надменность и холодность, которой от тебя разит за километр! Твоя очередь валяться у меня в ногах. Но скажу честно, сегодня я вряд ли тебя прощу…

…

Боль ядом растекалась по телу. Медленно. Жгуче.

С каждым вздохом жить не хотелось все больше и больше. Я не чувствовала правую ногу, я даже не понимала, шевелюсь ли. Воспоминания жаркой супружеской встречи водопадом обрушились на меня, заставляя слезы брызнуть из глаз. В груди противно заныло, а потом обжигающая волна покатилась по телу, подобно расплавленному воску.

Сжигала кислород, сковывала легкие, парализуя все тело.

Я чувствовала, что он рядом. Ощущала дыхание, аромат табака, пряность парфюма, а еще власть. Это ощущение ни с чем не перепутать. Оно витало в воздухе плотной тучевой пеленой, так и норовя взорваться прямо над головой. Но мне было не страшно. Единственное, о чем я молилась – чтобы все это поскорее закончилось.

– Очухалась, я же вижу. Можешь не притворяться.

Ощущение холодного металла между ног сбило дыхание. Я просто забыла, как правильно дышать.

Кислород никак не хотел проникать в легкие, вызывая головокружение на грани обморока.

– Крестик… – прошептал Леня, старательно выводя тонким лезвием сетку для игры в крестики-нолики прямо на коже бедра. Он двигался медленно, внимательно наблюдая за тоненькими струйками крови, стекающими по ногам. – Твой ход…

– Нолик, – прошептала и прикусила язык, приготовившись к очередному порезу, но нет, Леня замер.

– Боишься? Ты меня боишься?

– Я тебя ненавижу! – вдруг заорала я, пытаясь лягнуться ногами.