Табу

Это тебе сейчас двадцать, а через десять лет? Кем ты будешь? Холостым слесарем, кончающим исключительно на заднем сидении тачки, потому что привык трахаться только перед рассветом? С кем? С очередной миловидной шлюшкой или пьяненькой девчонкой из бара, которая так сильно набралась, что не хочет идти домой, чтобы не огорчать интеллигентов родителей?

–Что, я так плохо выгляжу, что со мной можно вот так? – рассмеялся и взглянул в осколок почерневшего зеркала, приклеенного на стену поверх постеров из PlayBoy.

–В том-то и дело, что ты нихера не видишь, не ценишь! Посмотри на себя? Высокий, красивый, а прозябаешь в этой дыре!

Сёмка крутанулся, окидывая презрительным взглядом бокс, арендуемый у металлоперерабатывающего завода, где я и корпел до ночи вместе с другими парнями.

–Хочешь и дальше отдавать всё дяде?

–Отвали, а? — рявкнул и ушел в крохотную подсобку, где в стареньком холодильнике меня ждал не съеденный вчера ужин. Шёл и молился, чтобы кефир не прокис, а чебурек не стырили, ведь денег-то нет совсем… Но нет, металлическая облупленная решетка была пуста, даже стеклянная бутылка исчезла.

Взревел, шаря по полкам среди оберток от сыра «Дружба», засохших «жопок» Краковской и прочей несъедобной хрени.

– Вот, посмотри! Это и есть твоё светлое будущее?

–Пошёл ты! — схватил брусок хозяйственного мыла, продумывая на ходу, к кому бы по быстренькому податься, чтобы успеть и поесть, и шустро сказать «спасибо» прямо там, на крохотной кухне."

"– Тебе просто нужно нас покатать, — шептал Сёмка. — Все свои. Всё продумано, телефон отрублен ещё утром, а менты на дежурстве за небольшой процент не станут торопиться на вызов! Тебе просто нужно ждать нас, а потом вывезти из города, где отсидимся пару недель.

Там миллионы, Лазарь. Слышишь? Тебе уже не придется снимать угол, дышать этой хренью, — Сёмка пнул ведро слитого машинного масла. — Я жду тебя в девять. И подумай, если это будешь не ты, то какова вероятность, что нас вывезут из города живыми?

Наблюдая, как окрыленный друг выбегает из бокса, продолжал шоркать зубной щеткой по ногтям, пытаясь вернуть им чистоту. Трясся от гнева, бесился от его глупости, взрывался неспособностью переубедить этого барана, но подсознательно уже знал, что не брошу его.

Я говорил, что в тот вечер что-то пошло не так? Ну, так вот… Стоило только им войти с черного хода в банк, вой серены оглушил спальный район. Я долго не думал, понимая, что их нужно вытаскивать, поэтому вбежал в банк, где уже во всю шла перестрелка. И стало ясно, что их уже там ждали…»

– Какой? – Кирилл тряс меня за рукав, пока я витал в дымовой завесе прошлого. – Какой обмен, дядь?

– Где родители?

– Детдомовские мы, – как-то сухо усмехнулся Семён.