Табу

Вспомнила только шнурки красного цвета, что, по её мнению, было странным.

«– Кто ж носит такое? – соседка крепко держалась за круглую шайбу дверной ручки, намекая на то, чтобы мы с Пашкой, надевшим по такому поводу форму, дабы соседи были сговорчивей, даже не надеялись войти в квартиру. – Только наркоманы, – подытожила старушка и лязгнула металлической щеколдой».

Так мы и остались лишь с осадком неизвестности, опустошённости и скупой информации о цвете шнурков загадочного посетителя. Ну, почему загадочного? Догадывался. Да нет. Знал… Из двух кандидатур дышать мог только один.

Вот только он совсем не походил на «мозг», больше на исполнителя.

– Но потом подумал, что Олег меня и изрезанного окунет в купель, решил быть красивым, – Пашка хохотнул, растер голую кожу скул. Как ни странно, но всегда смурной Пашка сегодня был довольно весел и разговорчив. Но вдруг округлил глаза и вздрогнул, словно от удара током. – Берегись!"

"Бояра вскрикнул, отталкивая меня прямо в сугроб, потому что тихим юзом на нас мчался черный «мерин». Убегать было некуда, потому что спиной упирался в каменную кладку цветника, поэтому с обречённостью наблюдал за приближением, сидя в пушистом, только что накиданном сугробе снега.

К моему счастью, издав резкий свист, авто замерло в сантиметре от моего носа, зародив в моей голове нечеткие мысли о молитве, прославлению небес и дикой тяге закурить.

– Мара, б**ть! Ты обкурился что ли? – Бояра со злостью стукнул кулаком по капоту, желая, чтобы на отполированной поверхности образовалась уродливая вмятина, и бросился вытаскивать меня из сугроба.

– Сорян, – Мартынов приоткрыл дверь и явил нам свое абсолютно довольное и улыбающееся лицо. – Я перестарался с эффектным появлением, да?

– Нет, что ты? У меня в кармане вместе с презервативами валяется еще пара жизней! Может, отъедешь и попробуешь еще разок угробить меня? – заорал я, как только отряхнулся от налипшего снега. – Выходи! Сейчас моя очередь тебя пугать!

– Вы идите, я чуть позже! – хохотнул Мартынов и закрыл дверь, не забыв заблокироваться. Даже сквозь неплотную тонировку был виден его нелепый белоснежный оскал.

– Ребёнок, блин… – Пашка еще раз вскинул кулак, четко намереваясь садануть по стеклу, но сдержался. Выдохнул и обреченно махнул на друга.

Уговаривать нас не пришлось, всё еще кипя от негодования, зашли в тёплый остекленный подъезд, окна которого были затянуты резными рисунками морозного кружева. Естественно, около двери сидел охранник, наблюдающий за придомовой территорией. Он лишь кивнул, не отрывая глаз от огромного монитора с лентой камер.