Табу

Нужно было отсекать навязчивые мысли о крохотных пяточках, о светлом пушке кудряшек, пахнущих парным молоком и о женщине, что стала мягкой, как сахарная вата днем и по-прежнему доводила до инсультного инфаркта, или что там еще страшнее, по ночам. Боялся признаться любому, что счастлив. По-настоящему.

Но сегодня всё было иначе. В доме чувствовалась атмосфера нервозности, граничащей с тихой паникой. За мгновение от заполошной мысли – смыться из этого шипящего серпентария, нас заметила Маринка, затем кряхтящий Куранов, таскающий из кладовой тяжелые стулья с мягкой велюровой обивкой серого цвета.

– Давайте, присоединяйтесь, – шикнула она. – А то ничего не успеваем.

– Все смешалось в доме Облонских, – рассмеялся Илья, внося в дом огромного медведя в плюшевой юбке и игрушечным автоматом наперевес.

Все стихло и замерло, а взгляды присутствующих устремились на громогласного Мартынова. Его обычно идеальная причёска сегодня больше походила на хаос в соседней галактике, а абсолютно нетипичный для него серый строгий костюм и чёрная водолазка – резали взгляд.

– Илья! Что это? – Прошептала Янка, зажав ладонями рот. Она замерла посреди коридора, не отводя от белоснежной игрушки глаз.

– Медведь, – он пожал плечами и стал неуклюже скидывать серое пальто, не отпуская игрушку.

– Я вижу, но почему он такой большой? – Янка была в откровенном шоке. В голове явно носились мысли о том, как этого здоровяка пылесосить, дезинфицировать и просто – двигать, отчего её аккуратный носик сморщился, а лицо стало розовым от растерянности. Она так и стояла, зажав рот рукой, пока блуждающий взгляд не наткнулся на автомат, свисающий до самого пола, заставив румянец уступить место болезненной бледности.

– Подарок для Плюшки, – Мартынов снял туфли, чем поразил Янку ещё больше.

– Что это, Илюша?

– Тебя заело там что ли? Что ты повторяешь одно и то же? – крякнул Олег, нехотя выглядывая из детской комнаты. С интересом осмотрел жену, застывшую с открытым ртом, потом подозрительно осмотрел каждого из присутствующих, пока не споткнулся на медведе с человеческий рост, затем на «калаше», противно скребущем затвором по мраморному полу, ну а в конце концов, сам открыл рот, уставившись на ноги Мары.

– Ну, оступился человек, – ситуацию надо было спасать, а то маленькая Плюша рисковала остаться без обоих вменяемых и психологически стабильных родителей. – Надел человек чёрные носки под чёрный костюм, подумаешь! Завтра он белые под белый наденет! Не убивать же его теперь за это!

Толкнул Мартынова вглубь холла, а то он со своим лесным зверем затмил наше совершенно неотразимое появление.