Табу

– Так вот я сейчас думаю – кто из вас больше страдает? Ты, разрушивший свою жизнь из-за дочери предателя или она, доверившаяся «коту в мешке».

Я молчал, переваривая полученную информацию, а Олег молчал, потому что мысли мои читал, затем крякнул и растянулся в улыбке.

– Отпустил, да, Серёженька? Свободу ей выбил. Отправил, небось, подальше, где и искать не станут.

Этим Олег мне и нравился, беседовать было с ним одно удовольствие. Сам спрашивал, сам на вопросы отвечал, сканировал хлеще рентгена. Видел, чувствовал.

– Придурок ты, Лазарь. В деле профи. Ты знаешь, что я так на тебя ничего и не нарыл? И архив в тюрьме спалил, и «центр» промолчал. Если б ты не появился, то не нашел бы тебя ещё очень долго. Вот только… Только неясно мне, какого хера ты припёрся? Не испугался, нееее. Ты никого не боишься, даже смерти. Тут что-то другое.

– Это Честнов, – прохрипел я. – Валерий Геннадьевич, известный нам, как Честный.

– Губернатор? – лицо Олега вытянулось, а руки сами потянулись к пачке за новой порцией никотина.

– Да. И Костя, и всё его окружение работало на него. Они три года раскачивали Моисея, пол из-под него выбивали. Надо признаться, получалось у него неплохо. Не торопился, действовал медленно, но решительно. А потом появился ты, Олеженька, – передразнил я его и допил холодный кофе. – Это он.

– И факты есть?

– Есть, но мало. Не сбросить с наскока. Можно, конечно, пойти другим путем, привычным, тогда, где гарантия, что на этом всё закончится?

– И что делать?

– Думать надо, Олег. Думать и начать разработку. Светлане Леонидовне сам расскажешь?

– Естественно, потому что у неё аллергия на живых трупов, – Олег улыбнулся, откинулся на стул, закинув руки за голову. – Расскажешь, где прятался?

–Нет. Расскажешь, как такой красавчик, как я сдох? Надеюсь, красиво?

–Нет. А телефончик черканешь?

– Подумаю, – бросил на стол коробку с новым телефоном. – Только давай без слезливых смс, договорились?

– Вали, Лазарь. И помни, что кроме тебя в неё больше никто не верит. И это правда лишь потому, что она так думает. И переубедить её только у тебя получится. Поэтому проваливай, Лазарь. Живи. И дай пожить ей. Нормально. Забыв про отца-крысу, про мачеху, что сбежала и про мужа-ублюдка.

– Отпускаешь?

– Не даю возможности взвесить на мою совесть ещё одну трагикомедию с главным действующим лицом в виде близкого человека. Иди, а я переживу.

– А они? – Олег, конечно, намекнул, что «центр» меня искать не станет, хотя бы первое время, поверив Олегу на слово, но всё же.

– Я и их переживу, Серёга. И их… Это твоя жизнь, а уж с кем ты проведешь её – решать только тебе.

– А ты?

– А я все решил. Я буду тут, пока на лице её улыбка, пока смеётся моя дочь. И если всему этому цена – свобода, то я ставлю все. Свободен там, где сердце отпускает.