Табу

Казалось, что Моисей сделал все, чтобы каждый из присутствующих ощущал себя неуютно в этой сказочной красоте. Лишь только его дочь могла сверкать подобно звездочке среди серой массы приглашённых."

"Многочисленная семья, воссоединившаяся на пару суток только для того, чтобы поздравить отпрыска Моисея, весело гудела, звеня хрусталем бокалов. Громкий смех переплетался с шипящим шепотком, блики серебра сливались с завистью взглядов, бросаемых на счастливую Янку, восторженно принимающую красиво упакованные подарки. Она сидела в конце зала за большим столом, на фоне стены из белоснежных пионов, под чутким присмотром Скалы, за крепкой спиной которого стояла Оксана?!

Тело мгновенно отреагировало, заметив её пристальный взгляд, переполненный искрами злорадства.

Кошка смеялась надо мной, пряча порочные губки за прозрачным хрусталем бокала, игриво гоняя вишенку кончиком языка.

Она покачивалась в такт музыке и чуть заметно поглаживала себя левой рукой, соблазнительно выгибая спину, чтобы подчеркнуть греховность своего адского платья! Прозрачное кружево скользило по ее коже довольно свободно, обнажая выразительные полушария груди, подчеркивая тонкую линию талии и дерзкую округлость бедер.

От полного оголения ее оберегали тонкие бретельки, украшенные сверкающими камнями, именно они спасали мужскую половину зала от мгновенного инфаркта.

Мне было плохо и душно. Обида, вперемешку с возбуждением, подобно дятлу пробивала голову, и так переполненную проблемами.

Она умеет подчиняться, но стоит дать слабину, сматывается, оставляя лишь дурманящий аромат вишни. Не мог думать, не мог говорить, не в силах был отвести взгляд от томно извивающейся Кошки… Мог только ронять слюну на свои туфли.

И она это знала, именно поэтому присела за стол прямо напротив Олега.

Меня вновь пробило током. Я будто восседал на электрическом стуле, содрогаясь от ударов, при этом отчаянно пытаясь сохранить своё мужское эго! Стоило только появиться этой фурии, все вылетело из головы. Я, конечно, знал, что она обязательно здесь будет, но все же надеялся, что не рискнёт прийти, помня последний семейный ужин у Моисея. Но нет же! Явилась, да еще забыла одеться!

– Хороша, да? – суховатый голос Моисея застал меня врасплох.

Как давно он стоял за моей спиной?

– Ты о ком?

– Янка, естественно. Остальные меня не интересуют, – старик  хлебнул виски и даже не поморщился, хотя его старчески морщинистое лицо обычно скукоживалось от каждого глотка.

– Тебе виднее. Ты же отец, а я так… работяга.

– Вот именно, работяга, – Моисей свирепо произнес последнее слово по буквам, сверкнув гневным взглядом прозрачных глаз, и схватил меня за локоть, который еще недавно сжимал Наскалов.