Табу

Заметив их ничем не прикрытое разочарование, стало даже обидно.

Мне хотелось закричать! Хотелось прогнать всех, потому что он был только мой! Ни эти любопытные прохожие, ни Нина, ни Васька не могут ощущать то, что копилось у меня внутри, они просто не имеют права стоять тут и страдать, наравне со мной. Не имеют! Я его дочь! Я одна! Я осталась совсем одна…

Папа… Такое ёмкое слово. Оно обозначало защиту, поддержку, любовь. Пусть особенную, по-своему оригинальную, но все же любовь. До сих пор помню, как он по выходным водил меня в зоопарк, помню детский восторг от предвкушения сладкой ваты, томительных ожиданий в очередях на аттракционы и его грудной, чуть хрипловатый смех.

Я даже помню свой бледно-розовый комбинезончик и голубенькие сапожки в белую звёздочку, помню ощущение зуда на лбу от дурацкой вязаной шапки, тяжесть дыхания от перетянутого шарфа и хлёсткие удары тонких косичек по разрумянившимся от осеннего ветра щечкам."

"– Па… А почему мы пошли одни? – мне нравилось, что я немного ш епелявлю после того, как раскачивающийся передний зуб, наконец-то, выпал. Языком то и дело шарила по еще опухшей десне, с замиранием сердца ожидая нащупать острие нового – настоящего, взрослого коренного зуба.

Звуки стали вылетать из моего рта с легким игривым свистом, что не могло не смешить окружающих. Отец кружил меня по квартире, заливаясь  звонким смехом, а потом поставил и с абсолютно серьезным видом пригласил единственную дочь на свидание в зоопарк, с обязательным посещением парка аттракционов.

– А с кем бы ты хотела пойти?

– С Маришкой, – протянула я, но предательская буква «Ш» вылетела в щелку, оставляя за собой звонкий свист, что снова развеселило отца.

– Дядя Витя с дядей Мишей улетели в командировку.

– А девчонки?

– Дочь, тебе мало твоего папки? – рассмеялся он, подбрасывая меня в воздух, затем ловко подхватил и посадил себе на шею, спрятав мои подмерзшие руки в своих огромных шероховатых ладонях. – Дружить с девчонками – плохая затея. Они разбегутся, забьют голову ненужными глупостями, а я всегда буду рядом.

– Всегда?

– Всегда-всегда!

– Хорос-с-со, – снова просвистела я, устраивая подбородок на мягкой пушнине норковой шапки отца.

 – А когда я выйду замуж?

– О! Дочь, дай пожить немного спокойно? Прошу тебя, – рассмеялся он, раскачивая корпус то вправо, то влево, приводя меня в полный восторг. – И потом, надо же найти для тебя настоящего принца.

– А какой он, принц?

– Настоящий. Красивый и сильный, он защитит, прикроет, щедро поделится накопленным богатством, будет баловать пышными балами и, что бы ни произошло, останется рядом.

– Пап, так это же ты… Ты и есть мой принц?

У меня никогда не было мамы, но был папа.