Сыщики 45-го

Алексей его выдержал.

– Да, моя фамилия Черкасов.

– Почему так долго, товарищ Черкасов?

– Разве? – удивился Алексей. – Мы прибыли сразу, как только поступил сигнал. Почему он поступил с задержкой – вопрос не к нам.

– Ладно, работайте, – поморщился мужчина. Он поколебался, протянул короткопалую конечность. – Нестеренко Павел Евдокимович, первый секретарь районного комитета партии. Здесь убийство и кража картины. Григорий Иванович очень расстроен. Это возмутительно, товарищ Черкасов… Что творится в городе, вы можете объяснить?

«Григорий Иванович, очевидно, директор», – предположил Алексей.

– Пока не могу, Павел Евдокимович. Я человек новый, работаю второй день. Когда соберу необходимую информацию, охотно поделюсь с вами.

– Ой, ладно, работайте, – отмахнулся секретарь.

– При всем уважении, Павел Евдокимович, – остановил его Черкасов. – Мне тоже многое непонятно. Почему первыми о ЧП в музее узнают работники райкома, а не сотрудники уголовного розыска?

– А что тут непонятного? – фыркнул первый секретарь. – Нас с Григорием Ивановичем связывают здоровые товарищеские отношения.

Первым делом, узнав, что случилось в музее, он позвонил мне, был дико расстроен. Человека можно понять. Только потом его сотрудники дозвонились до дежурного в райотделе. Сделайте все возможное, товарищ Черкасов, – первому секретарю отлично давался принципиальный взгляд. – Я успокоил товарища Шабалина, уверил, что все похищенное будет в кратчайший срок возвращено народу.

– Я понял, товарищ Нестеренко. Сделаем все возможное.

За оградой раздался шум – подъехала еще одна машина, с криминалистами. Алексей не стал ждать, пока они подтянутся, первым вошел в здание.

Директор музея Шабалин Григорий Иванович выглядел неважно. Он был немолод – завершал шестой десяток жизненного пути. Ростом выше среднего, худой, одетый в опрятную пиджачную пару, седые волосы плохо уложены (видимо, только сегодня), торчали в разные стороны. Он нервно выхаживал по узкому коридору, теребил пуговицу, которая едва держалась на нитке.

Едва Алексей вошел, он устремился навстречу.

– Шабалин… Григорий Иванович Шабалин, директор музея… – У него был негромкий голос, интеллигентная речь, мужчина сильно волновался, кусал губы.

 – Простите, я вас не знаю, вы, наверное, человек новый… Даже не знаю, с чего начать…

– Видимо, с начала, Григорий Иванович, – мягко сказал Алексей.

– Да, конечно, все это странно, глупо, ведь у нас никогда такого не было… Мы работаем с декабря 43-го, все наши начинания полностью поддерживает городское руководство. Это – как гром среди ясного неба… Погиб человек – сторож Лукьянов, похищен главный музейный экспонат – полотно Поленова «Лето в усадьбе Борок».