Сыщики 45-го

Пропал человек…

– Женился и взял фамилию жены? – предположил Алексей.

– Да, это смешно, – хрюкнул Чумаков. – Людишки сказывают, что он может майданить – по поездам работать. Но база у него тут. Значит, вернется, если не погорит. Мы еще поработаем, если у вас нет на нас других видов. Наберемся терпения, соберем волю в кулек…

– Куда соберете волю? – переспросил Черкасов.

– А я что сказал? – хохотнул Пашка и отключился.

В голове варилась каша из событий и их фрагментов. Вдребезги билась логика. Человеческие лица тасовались, как карты в колоде. Алексей разгуливал по просторному кабинету, думал. Кто-то явно сходил с ума – или он, или мир вокруг него…

В вещевом мешке, с которым он прибыл в Уваров, осталась папка со значимыми уголовными делами, имевшими место в районе с осени 43‐го года. Этими материалами, с которых уже сняли гриф «секретно», его снабдили перед поездкой. Он должен был с ними ознакомиться и не сделал это. Материалы могли принести пользу. Убийство секретаря райкома Леонова в канун нового 44-го года; налет на арсенал воинской части, когда взрывы гремели такие, что последние волки в лесах в ужасе заползали в норы; побег из фильтрационного лагеря, где НКВД и Смерш просеивали народ, прибывший из немецких концлагерей, подозрительных оставляли для дальнейших разбирательств, а остальных отправляли по этапу во все концы страны – руководству ГУЛАГа срочно требовались рабочие руки…

Преступления трехгодичной давности могли перекликаться с сегодняшними. Но папка осталась дома, на Базарной улице, так и лежала на дне вещмешка.

Он спустился на первый этаж, предупредил дежурного, что вернется через час, выбрался на улицу. На этот раз он решил освоить Банный переулок, в котором находились уцелевшие общественные бани – бывшие Михайловские, и через несколько минут вышел на Базарную улицу в районе рынка.

Здесь было не людно – рабочий день в разгаре, страна трудилась. Продавцы в рядах стояли через одного. Работали государственные киоски; работники потребкооперации продавали говяжьи кости, слегка покрытые мясом. Старушки торговали первой редиской, репчатым луком. Пенсионер раскладывал на покрывале никому не нужный хлам: фонари, примусы, электрические выключатели. Алексей сбавил ход, с любопытством осматривался. Ничего подозрительного, карманные воришки сегодня не работали.

Он подошел к киоску купить папирос. Продавщица возилась, долго отсчитывала мелочь для сдачи. Он терпеливо ждал, созерцая скудный ассортимент выставленных на продажу товаров.

– Добрый день, Алексей Макарович, – прозвучал скрипучий голос. – Не скажу, что очень рад вас видеть, но обязан засвидетельствовать почтение.

Он резко повернулся. На него смотрели угрюмые глаза, принадлежащие субъекту в фуфайке и кепке.