Сыщики 45-го

 – В общем, хорош баланду травить, давай за дело. Сам-то как поживаешь?

– Да вроде без несчастий, – пожал плечами Сивый."

"– Вот и дальше будешь без несчастий, если сообщишь нам кое-что. Тогда про кошелек забудем, и быть тебе уже не злостным преступником, а мелким правонарушителем. В общем, включай бестолковку, думай. Что знаешь по налету на «Аркадию»? Участвовал в нем? На подхвате стоял? Колись, Сивый. Пока не скажешь что-то дельное, не слезем. А уйдешь в несознанку – тебе же хуже.

– Начальник, ты че? – ужаснулся Сивый. И снова не ушло от внимания, как он напрягся, вернулись отпустившие было страхи. – Не вешай на меня свою глухариную стаю!

– Откуда знаешь про глухариную стаю? – Алексей пригвоздил его взглядом к табурету. Сивый занервничал, стал ерзать, прятать глаза.

– Гражданин начальник, вы сейчас о чем? – заныл он. – Не знаю я ничего ни про какую «Аркадию»… Давай уж лучше про кошелек. Ну, стырил я у этого вислоухого лопатник, да там и бабок-то, поди, было хрен да маленько… Ну, каюсь, бес попутал, но я исправлюсь, на работу устроюсь, а про «Аркадию» не знаю… Что такое «Аркадия», кабак, что ли?

– Ладно, заткнись, – перебил Алексей. – Ты не Сусанин, а мы не поляки, чтобы нас в трех соснах водить. Решил в болвана сыграть? Не прокатит. Другим трави свою баланду. Ты что-то знаешь, мы это по твоей ряхе потерянной видим. Сделаем друг дружке приятное, Сивый? Ты нам скидываешь информацию и чешешь на свободу с чистой совестью. Верно, товарищи офицеры, отпускаем гражданина Меринова?

– Точняк, – ухмыльнулся Чумаков.

– Без базара, – добавил Вишневский.

– В противном случае клепаем дело, и ворота колонии гостеприимно открываются, – доверительно сообщил Алексей. – Причем происходит это быстро, и садишься ты надолго, поскольку социалистическая законность – штука суровая. А мы еще и в репу дадим – тогда и твое личико станет братским чувырлом. Так что давай, Сивый, впадай в распятье – только ненадолго, у нас времени нет с тобой нянчиться.

– Да не знаю я ничего… – канючил воришка, снова прятал глаза. Возникало стойкое опасение, что если он в чем-то и признается, то не сегодня. Напрягся Чумаков – у парня зачесался кулак. Алексей глянул предостерегающе – все равно не поможет. Сивый испытывал страх, который всячески пытался скрыть, но он пробивался из всех щелей. Избиение не поможет, лишь усугубит упрямство. Он действительно что-то знал – возможно, мелочовку, но даже это пытался скрыть.

– Ладно, – сменил тактику Алексей. – Допускаем, гражданин Меринов, что ты счастлив в неведении, а нас подвела интуиция и многолетний опыт. Ночку перекантуешься в здешнем санатории, а утром придем, будем оформлять дело по твоим злостным антиобщественным деяниям.