Тайна озера Кучум

Уля задумалась, потом вдруг посмотрела по сторонам, выхватила из ножен пальму и куда-то пошла. Вернулась через несколько минут, с несколькими длинными, тонкими, гибкими лентами коры ольхи. Связала их, получилось что-то наподобие длинной веревки. Подала Сергею:

— Ноги вяжи сам.

Он с недоверием попробовал своеобразный ремень на прочность, что-то удовлетворённо проговорил, стал связывать Косте ноги. Едва успел закончить неприятную процедуру — Костя зашевелился, стал приходить в себя, поднял голову, попытался вырваться. Так же, как и при драке, его глаза были безумны. Они пытались его успокоить как словами, так и силой.

Но тот был необуздан в своей ярости, крутился волчком по снегу, выворачивал себе руки, сучил ногами, грозил кому-то возмездием. Однако прочные путы держали крепко и ограничивали его движения. Наконец-то, выбившись из сил, он притих, тяжело дыша. Пустые, широко открытые глаза смотрели на них со злобой, гневом. В какой-то момент он вдруг вопросительно посмотрел на Сергея, как будто что-то вспоминая, но потом опять начал метаться, стараясь освободиться.

Прочные узлы держали безумца достаточно крепко.

Полностью убедившись, что Косте не вырваться, они немного успокоились. Уля мелко подрагивала телом — поняла, что замёрзла. Намокшая во время быстрого передвижения одежда не грела, а наоборот, передавала температуру окружающей среды, прохладной ночи. Только сейчас они заметили, что наступили сумерки. С недалёкого перевала подул холодный, пронизывающий ветер.

Сергей посмотрел на неё, понял, что надо делать. Быстро схватил пальму, нарубил с кедра сухих сучьев, развёл костёр. Пока она, сжавшись в комочек, сидела у огня, грелась, он лихо рубил молодые пихточки, свежевал лапник на лежанки, сделал два спальных места, одно для Кости, другое, более широкое, для них.

Потом соорудил стену, заслон от ветра и свалил еще несколько сушин для костра, на всю ночь. Подошел к ней, сел рядом, отвалился на лапник, разулся и протянул к спасительному огню ноги:

— Как ты? Согрелась?

Уля посмотрела на него, сверкнула глазами, улыбнулась благодарной улыбкой:

— Та. Тепло, таже шарко.

— Ну, тогда ничего, как-нибудь переночуем, — ободряюще заключил он, но тут же с тревогой повернул голову в сторону Кости.

 — Вот только как с ним быть? Что происходит, не пойму…

— Наверное, устал. Высота, коры, возтуха не хватает. Так пывает, когта человек слапый или мало хоти в тайга. А может… Потснежников наелся…. Травился, — тихо ответила Уля.

— Как это?!

— Не знаю. У него поветение, когта человек отравлен. У нас на прииске пыл такой случай. Стутениха, жена старателя, отравила своего мужа синим цветком. Тот узнал, что она с другим… — Уля наклонила голову, покраснела рябиной. — Ну и пил её. А она ему в суп подснежников намешала.