Тайна озера Кучум

У вас на Новотроицком прииске руководит делами моего супруга Набокова Дмитрия Ивановичи доверенное лицо Агафон, тот, кто передал тебе моё первое письмо. Думаю, что ты его очень хорошо знаешь. Не знаю, насколько вы с ним в хороших отношениях, но хочу предупредить тебя, что это далеко не тот человек, за кого он себя выдаёт. Его настоящая фамилия и имя Русаков Василий Николаевич. В недалёком прошлом это разбойник, насильник и убийца Васька-Удавка, главарь разбойничьей шайки, некогда державший в страхе весь Урал, загубивший не одну человеческую жизнь. В 1886 году разбойная банда под его руководством была поймана.

Все участники шайки были закованы в кандалы и осуждены на пожизненную каторгу в железные рудники. Однако он, Агафон, сбежал с этапа, проникся доверием к моему супругу и осел на вашем прииске. Тайная полиция ищет его уже более десяти лет. Бойся его, так как этот человек не остановится ни перед чем. Братья Вороховы вызвались оказать помощь в поимке этого негодяя, сопроводить агентов тайной полиции на Новотроицкий прииск. Убедительно прошу тебя оказать этим людям возможную помощь в аресте Агафона. Вероятно, ваши казаки предпримут активное участие в защите Агафона от ареста, а ты до поры не открывай секрета. В дальнейшем полностью полагайся на Мешкову Лукерью Егоровну. Эта женщина имеет прямое отношение к розыску Агафона, если сказать точно, специально отправлена тайной полицией к вам на прииск ещё в прошлом году. Очень надеюсь на твою помощь.

Буду с нетерпением ждать твоего письма и встречи с тобой. Это письмо, прошу тебя убедительно, сожги, как прочтёшь."

"С любовью и уважением к тебе, подруга твоя

Набокова Елена Николаевна.

Мая 25, года 1904».

Прочитала Пелагия и как в чан с расплавленным свинцом упала. Ноги не держат, наполнились ватой, подкашиваются. Руки дрожат, ослабли, пальцы выронили письмо. Хотела поднять листок, наклонилась — да не смогла. От слабости грузно присела на лавку, уронила голову на руку и залилась горькими слезами.

Обида душит Пелагию, боль за бесцельно прожитые годы. И были боль и разочарование и раньше, да с годами притупилось всё. А теперь вот как будто литовкой вены перерезали. Ведь писала же она письма Елене Николаевне, да, видно, передавала не в те руки, с Агафоном.

А тот конечно же не доставлял послания по адресу, говорил, что хозяйка не хочет иметь с ней никаких отношений. Знать, кому-то было выгодно держать её здесь, в тайге, подальше. Вот тебе и зола на снегу. Убийца, насильник. Даже представить тяжело. Теперь всё понятно: и взгляд тяжёлый, и характер змеиный, а какое имеет влияние на людей! Посмотрит, как будто топором рубит. А как он её первый раз силой взял… даже опомниться не успела. Как во сне, тяжёлом, страшном.